Лукулл расстался с государственными делами. Он собрал множество прекрасных рукописей и в пользовании ими проявлял еще больше благородной щедрости, чем при самом их приобретении, предоставляя свои книгохранилища всем желающим. Без всякого ограничения открыл он доступ грекам в примыкавшие к книгохранилищам помещения для занятий и портики для прогулок, и, разделавшись с другими делами, они с радостью хаживали туда, словно в некую обитель Муз, и проводили время в совместных беседах. Часто Лукулл сам заходил в портики и беседовал с любителями учености, а тем, кто занимался общественными делами, помогал в соответствии с их нуждами, — коротко говоря, для всех греков, приезжающих в Рим, его дом был родным очагом и эллинским пританеем. Что касается философии, то если ко всем учениям он относился с интересом и сочувствием, особое пристрастие и любовь он всегда питал к Академии, которую возглавлял тогда Антиох Аскалонский, человек глубокомысленный и очень красноречивый. Лукулл приложил немало стараний, чтобы сделать Антиоха своим другом и постоянным сотрапезником, и выставлял его на бой против последователей Филона.
К [его] забавам следует отнести, по-моему, и расточительное строительство, расчистку мест для прогулок, сооружение купален, а особенно — увлечение картинами и статуями, которые Лукулл собирал, не жалея денег. На эти вещи он щедро тратил огромное богатство, накопленное им в походах, так что даже в наше время, когда роскошь безмерно возросла, Лукулловы сады стоят в одном ряду с самыми великолепными императорскими садами. К этому надо добавить постройки на побережье и в окрестностях Неаполя, где он насыпал искусственные холмы, окружал свои дома проведенными от моря каналами, в которых разводили рыб, а также воздвигал строения посреди самого моря. Когда стоик Туберон увидел все это, он назвал Лукулла «Ксерксом в тоге».
Я очень уверен, хоть об этом нет сведений, что ещё в юности Лукулл, как многие римские аристократы, надолго ездил учиться в Грецию. С 87 по 80 год (самое длинное квесторство в истории республики) он оставался квестором Суллы в Греции и Азии. Итого из к 74 году он из 25 лет сознательной жизни минимум 10 провел в широком смысле в Элладе. Римской политикой он занимался сравнительно недолго, несколько лет в молодости и с 79 по 74 (да и то 2 года из них пробыл в Африке), и явно вынужденно. (Как только после возвращения в Рим в 66 для него это стало возможно, он с огромным облегчением забросит общественные дела навсегда. Я же говорю, друзья, это уже совсем НЕ римлянин, не римский аристократ.)