Лечебница, она же «санаторий», располагалась в старом здании, приведенном в отличное состояние и оборудованном по последнему слову техники и дизайна: камеры видеонаблюдения на каждом углу, витые решетки на окнах, нежно-зеленые стены внутри. В просторном холле меня встретила главный врач:
— Добрый день, госпожа Жигульская.
— Добрый день.
— Меня зовут Яна Михайловна Левензон, я, так сказать, глава этого богоугодного места. — Чуть поклонившись, худенькая верткая женщина лет шестидесяти с сахарно-белой головой и розовыми бусами взяла меня под руку. — Пройдем ко мне в кабинет?
— Я, собственно, сперва хотела…
— Нет-нет, ни в коем случае! — зачастила она, чуть не силой увлекая меня за собой. — Сперва мы выпьем кофе, я обрисую вам ситуацию со здоровьем Александра Игоревича, а потом вы сможете с ним встретиться.
Что-то подсказало мне, что именно в этот момент Алика Потемкина начинают приводить в божеский вид… Насколько я смогла понять, стиль работы в этом учреждении ничуть не отличался от любой наркологической клиники, исключая разве что стоимость пребывания. Ладно, это дело не мое…
В кабинете у Левензон было уютно, совсем не так, как обычно бывает в кабинетах главврачей, но странно. Какие-то коврики под книгами на полках, вышитая икона соседствовала с богатым изданием Корана, рядом почему-то лежал свиток Торы… Всюду плюшевые игрушки — можно подумать, что она педиатр, а не нарколог. На столе в тонком металлическом держателе я увидела черно-белый снимок — результат УЗИ.
— Это мои девочки, — перехватив мой взгляд, улыбаясь, пояснила Яна Михайловна.
— Ваши внучки?
Лицо ее стало обиженным:
— Ну что вы! Это мои почечки.
Мне показалось, что я схожу с ума. Никогда в жизни не видела, чтобы человек, пусть и врач, держал на столе результат исследования своих органов в рамке, да еще называл их «мои девочки». Мой папа имел на подобный случай замечательное выражение, немедленно всплывшее в памяти: «полный пердимонокль». Это он и был…
— Голубушка, вы не удивляйтесь, — продолжала докторша, отодвигая для меня кресло, — это очень полезно — разговаривать со своими почками. Вы так не делаете?
«И если вдруг начну, добровольно сдамся в дурдом», — твердо решила я, а вслух сказала:
— Нет.
— Ну и напрасно! Таким образом мы сообщаем органу положительную энергию, не даем ему скучать.
«Интересно, а я точно не в дурке? И она — точно главврач, а не пациентка? Или кто первый халат напялил, тот сегодня и доктор?»
— Собственно, я бы хотела поговорить о состоянии Александра Игоревича Потемкина, — настойчиво проговорила я, чтобы отвлечь собеседницу от ее «девочек».
— Ах да! — спохватилась она и села в кресло. — Так неприятно вышло… Не зря мы запрещаем свидания. Ведь не дети малые, не обыскивать же их, правда? Ну, вот посетитель и передал Александру Игоревичу бутылку водки. Что за люди!
— Скажите, а полиция бутылку изъяла?
— Полиция? Какая полиция? — насторожилась Левензон.
— А что, никому в голову не пришло, что отравление клофелином — это уголовно наказуемое деяние? И откуда узнали, что клофелином?
— По симптомам и результатам анализов. А откуда, позвольте спросить, вы узнали об этом? — подозрительно спросила Яна Михайловна, буравя меня взглядом из-под очков в нежно-розовой оправе.
Но я проигнорировала вопрос:
— А содержимое бутылки? Где она, кстати?
— Кажется, санитары ее выбросили.
— Вы в своем уме? — вырвалось у меня, хотя я четко знала ответ — нет, конечно. — Как можно?! Ведь это дело полиции!
— Послушайте, милочка, — строго сказала Левензон, медленно покрываясь алыми пятнами, — вы аккуратнее с оборотами речи! Я не знаю, кем вы приходитесь Александру Игоревичу, но адвокат семьи категорически настаивал на том, чтобы оградить его от общения с полицией! Категорически!
— Адвокат семьи? — переспросила я. — Забавно. Вообще-то адвокатом госпожи Потемкиной являюсь я.
— Так то — Потемкиной! А ко мне приходил адвокат Александра Игоревича.
— Имя, фамилия? — вцепилась я, однако услышала категорическое:
— Этого я вам сказать не могу, так как обязалась не обсуждать тему болезни господина Потемкина ни с кем, кроме членов семьи!
— Я не спрашиваю о болезни господина Потемкина. Мне нужна фамилия человека, представляющегося адвокатом.
— Я прошу вас покинуть территорию вверенного мне учреждения! — вдруг неожиданно властно приказала не такая уж мягкая Левензон. — Не вынуждайте меня звать санитаров, ничем хорошим для вас это не закончится.
Вот с этим аргументом мне пришлось согласиться. Ясное дело — свидания с Аликом мне не видать тоже. Ну что ж…
