Я вышла с территории лечебницы, села в машину и задумалась. Анастасии сообщили про отравление, сказали даже, чем именно. Предупредили? Зачем ей эта информация? Полицию не вызвали — понятное дело, к чему шум? Никакие санитары бутылку с остатками водки не выбрасывали, ее увез с собой тот, кто представился адвокатом семьи. Не исключено, что он же ее изначально Алику и вручил. Но почему я никак не могу найти никаких следов этого адвоката? Кто он вообще? Анастасия на мой вопрос сказала только, что пару раз видела его, но не знает даже имени — муж обращался к нему немецким словом «анвальт». Вроде как больше никаких имен не называл, только вот это — анвальт. Анастасия даже сперва решила, что он иностранец, возможно, латыш с таким именем, но Игорь объяснил, что это и значит «адвокат». Так что от вдовы в этом смысле толку не было. Надо дядюшку потрясти, он у меня все знает.
— Я заказал банкетный зал в «Праге», — сообщил мне Светик, едва я появилась на пороге квартиры.
События последних дней как-то вытеснили из головы бабушкин юбилей, и я не сразу поняла, о каком банкете речь. Светик ожидал похвалы, а я медлила, силясь сообразить, что мы обсуждаем.
— Ну, знаешь, Варя… — обиженно протянул он, отворачиваясь вместо того, чтобы взять у меня шубу.
— Ой, прости, Светик, я совсем забегалась. Это хорошо, что в «Праге», бабушка всегда ее любила.
Муж, однако, уже удалился в кухню, бормоча что-то о неблагодарных внучках, спихивающих свои обязанности на других. На это я внимания обращать не стала — Светик делал все, что касалось бабушки, с энтузиазмом и от сердца, а ворчал так, по привычке.
— Ужинать будешь? — спросил он из кухни.
— Нет, не хочу. Если можно, сделай чаю, пожалуйста. Я сейчас приду.
На самом деле мне не хотелось никакого чая, но отношения со Светиком в последние дни стали совсем уж натянутыми, а сил на ссоры не осталось. Я переоделась в халат, убрала в шкаф костюм и блузку, подколола волосы кверху и вышла в кухню. Светик уже успел заварить свежий чай с мятой, тонко нарезать лимон, выставить вазу с конфетами.
— Может, коньячку, Варенька? Ты какая-то уставшая, глаза вон больные совсем.
Мысль была удачная — мне бы выспаться, а я вторую ночь не могу расслабиться, все думаю, думаю…
— Наливай.
Светик вынул из навесного шкафа бутылку, налил в две рюмки и сел напротив.
— Я купил Тамаре Борисовне подарок, — сообщил он.
— Да? Что же это? — равнодушно спросила я, так как знала: Светик непременно купил то, что понравится бабушке.
— Ты знаешь, случайно зашел в антикварный магазин и увидел два старинных серебряных канделябра. Каждый на четыре свечи. Как раз на ее рояль в гостиной.
Ну вот как он угадывает такие вещи? Про подобные канделябры бабушка прожужжала мне уши еще полгода назад — вдруг захотела видеть на белом «Стейнвее» именно такие. Не помню, говорила ли я Светику об этом, да если и сказала, то, скорее всего, мимоходом, а он запомнил и вот купил. Бабуля будет счастлива.
— Ты молодец, Светик, — искренне сказала я, дотянувшись до его руки и погладив ее, — она так обрадуется…
Рука мужа перехватила мою, чуть сжала:
— Варенька… что происходит? У тебя неприятности?
— Да ну что ты… какие неприятности? Все хорошо, устала просто, работы много. Лучше расскажи, что у тебя с гастролями.
Светик скривился, выпил коньяк и, отставив рюмку, проговорил:
— Там темная история какая-то. Приехали, отыграли один концерт — и вдруг стоп. Зал нужен для каких-то правительственных мероприятий. Контракт аннулирован, неустойка выплачена — пожалуйте за пределы, так сказать. Начал Иришку трясти — молчит, отнекивается, разговор переводит. Другого ничего.
— А раньше такого не было?
— Что ты! Впервые… у Ирины всегда все четко, как часы.
— Ну, может, просто совпало… — Но почему-то я не была уверена в своих словах.
Неприятности Светика начались почти одновременно с моими.
— Мне нужно тебя увидеть.
— А я не горю желанием видеть тебя. И не звони сюда больше, сделай одолжение.
Я бросила трубку и вцепилась в подлокотники кресла. Мельников. Звонит как ни в чем не бывало, словно старый приятель. Узнал где-то номер мобильного, который я никому не даю. Мне стоило огромных усилий сказать ему то, что сказала: один только звук его голоса заставлял меня терять голову. Надо же, как сильно я его любила, что даже через столько лет помню и подчиняюсь!
Наступила пятница, я надеялась сегодня уйти домой раньше — дел не было, судов тоже, я перебирала материалы по одному из дел, рассмотрение которых было отложено, и тут позвонил Мельников, выбив меня своим звонком из колеи. Что ему нужно? После того визита он никак не проявлялся, не звонил, не приезжал, и вдруг здравстуйте! Вечером я должна была позвонить Анастасии и узнать, не нужно ли чего-нибудь ей и Алене. Сейчас же я даже не могу вспомнить, где именно у меня лежит телефон с номером Потемкиной. Нет, пора домой, домой…
— Нина, я уезжаю, — на ходу стараясь попасть в рукава шубы, заявила я изумленной секретарше, — водителя отпусти, я такси поймаю. До понедельника.
