Хлопнула дверь, и я оказалась отрезана от мужа. Час от часу не легче — приступ самокритики! Хотя это очень удобно — он опять бедный, несчастный, измученный и всеми непонятый, в том числе и собственной женой, и может закрыться в комнате и предаваться моральным мукам, на фоне которых явно напишет какой-нибудь новый опус. А разбираться с делами в его же оркестре вынуждена та самая ничего не понимающая жена, между прочим. Это удобно… Ему удобно. Если бы я не подозревала, что странное самоубийство Ирины как-то связано со мной и моими делами, я бы, конечно, махнула рукой и забыла, предоставив следователям разбираться. Но какой-то голос внутри подсказывал, что неспроста Ирка полезла в петлю, не сама — ей помогли. И если я докажу, что со счетов не пропало ни копейки, то, возможно… А что, собственно, возможно? Докажу, что Ирка не брала денег? Мне это ничего не даст. Мне нужен тот, кто все это затеял. А главное, мне надо понять зачем. Попытаться запугать Светика и через него начать давить на меня? А цель? Цель, цель… А все просто — только я знаю, где сейчас Анастасия с дочерью. Вот и ответ.
Захотелось курить, но вставать и идти в коридор сил не было. В последние несколько недель я чувствовала себя усталой и разбитой, все время мечтала об одном — о постели и тишине. Но жизнь, как назло, постоянно подкидывала шарады и ребусы, как будто я любитель их разгадывать. И еще на носу юбилей бабушки, а потом Новый год, который я совершенно не готова встречать. Как будто от меня это зависит…
Из большой комнаты раздались звуки рояля — ну, так и есть, Светик сублимирует ссору в нотные записи. Счастливый человек — сейчас выплеснет все, что накопилось на душе, и его отпустит. А что делать мне?
Я на цыпочках прошла в гардеробную, оделась, прихватила кредитку и телефон и, стараясь не шуметь, вышла из квартиры.
Оказывается, пока я была дома, выпал снег. Ну как — снег… Так, слегка припорошило голый асфальт и замаскировало грязно-серые кучи на газонах. Но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы придать ночной улице свежий и приятный вид. Заканчивалась суббота, машин на дорогах уже практически не было, особенно это было заметно в переулках: тут днем обычно все запружено припаркованными автомобилями, а сейчас — пусто. Я люблю ночной город, он кажется мне более доброжелательным и спокойным, чем дневной — агрессивный, торопящийся, шумный. В такую погоду, как сегодня, можно вообще потерять счет времени — просто идти вперед по улице, не задумываясь о конечной точке этого путешествия. Что я и сделала.
Почему-то именно сейчас мне захотелось тотального одиночества и движения — простого движения вперед без цели, без конечной точки. К счастью, я догадалась надеть удобные спортивные ботинки, и теперь мне было тепло и легко одновременно. Поглубже засунув руки в карманы короткой дубленой куртки, я пошла по Новокузнецкой, свернула в переулок и вышла на Пятницкую, в район станции метро. Там, как всегда, оказалось шумновато: толпа молодежи стучала в барабаны, пила пиво и оглушительно хохотала, радуясь чему-то. Я уже не помню, была ли такой… Кажется, мы развлекались несколько иначе или мне с высоты прожитых лет так кажется? Наверное, все молодые одинаковы.
Пройдя дальше, я завернула в кофейню и купила большой стакан кофе, хотя никогда не понимала, как можно пить на ходу, да еще из картона или пластика. Но сегодня все шло как-то по-другому, даже привычки вдруг стали мне изменять. Но кофе, к моему глубокому удивлению, оказался горячим и вкусным. С этим новым ощущением я и продолжила свой путь, пока не оказалась на мосту. Внизу текла река, в которой отражались огни украшенной к Новому году набережной, и темная вода тоже казалась праздничной. Видимо, это только у меня не было этого настроения. Допив кофе, я пошла в сторону собора Василия Блаженного. Помнится, именно там, на площади, мы раньше часто встречались с Мельниковым. Как-то совсем некстати он мне вспомнился… Может, позвонить? Я уже почти вынула из кармана телефон, как вдруг рука сама, совершенно непроизвольно, опустилась обратно, пальцы разжались, и плоский тяжелый прямоугольник мобильного упал на прежнее место. У меня возникло такое чувство, будто я сижу в пустой комнате, в которой две двери. На одной написано: «Не входить», а на другой — «Не выходить». И я не знаю, что мне делать, как выбраться. Тупик.
Я знала: стоит только позвонить, и Мельников, если не слишком занят, тут же примчится. И дальнейший сценарий тоже сомнений не вызывал: бар, отель, постель. Но что потом? Я почему-то чувствовала, что не могу ему доверять, не могу рассказать всего, что меня угнетает. И это чувство недоверия, возникшее из ниоткуда, мешало мне. Я не в состоянии делить постель с человеком, которому не доверяю. Не «не верю», а именно «не доверяю». Хотя какое это имеет значение для легкой интрижки? Я не собираюсь вести с ним дел… Но все равно что-то меня остановило.
