— Давно я тебя не видела такой эмоциональной, — присмотрелась мама ко мне и сделала вывод, — а я уж и правда поверила, что ты его разлюбила, мужа своего, но он у тебя крепко в печенках засел. Не выбить.
— Ты придумываешь, мам, — простонала я, — я просто хочу от него избавиться.
— Ты же понимаешь, что не получится.
— Да, — со вздохом признала я, — но надо добиться какого-то соглашения.
— Чтобы добиться, надо помягче с ним быть, мужчинами управлять не так сложно, как тебе кажется.
— Он меня насквозь видит, не получается у меня играть перед ним, — сказала и покраснела, вспоминая свои дурацкие попытки изобразить из себя то, чего нет. — Он меня сразу раскусит, если буду играть.
— Тогда, чтобы не играть, надо себя понять, дочка. Понять, что у тебя на уме и что в сердце.
Эльза
Сказать легко, но трудно сделать. Я не могу понять саму себя. Не могу разобраться, что в моем сердце. Факты очень просты. Мне не место в жизни Абрамова, я не могу доверять человеку, который так жестоко со мной поступал, он чересчур властный, холодный, полон цинизма и чувства собственного превосходства над другими.
Ну а я? Зачем взращивала в себе гордость и чувство собственного достоинства все эти годы? Чтобы взять и бросить к его ногам? Именно это и произойдет, если я поддамся Давиду.
— Какое сердце, мама? — усмехнулась. — Я только о ребенке думаю. А ему нужен отец, как ни крути. Будь это девочка, я бы еще думала иначе, но мальчику необходим мужской пример. Пусть Абрамов не лучший представитель человечества, если говорить о его качествах, но он богатый бизнесмен, твердо стоящий на ногах. Он привьет сыну то, что нужно для выживания в этом жестоком мире. Я не хочу, чтобы сын вырос и упрекнул меня, что я не рассказала про него отцу. Не хочу, чтобы он упрекал меня в том, что недополучил от жизни. За то, что я не смогла дать ему того, что может отец. А это обязательно бы случилось.
Вдохнула, окончательно принимая правду. Поцеловала сыночка.
— Наверное, я всегда знала, что этот момент настанет. Но это не значит, что я позволю влиять на себя. Я не вхожу в это соглашение. Давиду придется смириться с совместной опекой.
* * *
— Нет. Исключено, — мужчина напротив проскрежетал зубами, когда я озвучила свой план.
Абрамов, по всей видимости, разместился в гостинице или бог знает где и приехал к нам на квартиру. Смотрелся слишком инородно в нашем скромном жилище. Финансы наши истощались, и мы не могли себе позволить дворцы.
— Нет? Что это значит?
— Теперь, когда у меня есть сын, я хочу, чтобы он жил со мной. Иное исключается. У тебя есть выбор — жить с нами или быть приходящей матерью. Кстати, где он? Я не собираюсь ждать на пороге и спрашивать у тебя разрешения, чтобы пообщаться с собственным ребенком.
Его взгляд стал рыскать по дверям, выходящим из прихожей, будто он гадал, за какой из них находится мой сын. Наш сын. Мой и его.
Страх сжал горло, мне было страшно до дрожи в коленях, до озноба. Как бы я ни готовилась к этому моменту, оказалась не готова познакомить отца и сына. В голову так и вклинивались картинки, как он забирает Матвейку и уносит его, не давая мне и шанса что-то противопоставить его власти.
— А я хочу, чтобы ты стал приходящим отцом. По-моему, этот вариант тебя должен устроить.
— Имеешь в виду — приезжающим? Ты не забыла, что живешь за границей? Или ты мне переехать предлагаешь?
— А почему бы и нет? Это же ты хочешь влезть в нашу устоявшуюся жизнь!
— Ты попусту сотрясаешь воздух, Эльза, — процедил он сквозь зубы, ощутимо заводясь.
А я с каждым его надменным и бескомпромиссным заявлением все больше свирепела. С чего вдруг этот мерзавец решил, что я соглашусь на его условия и даже ничего не пикну против? Я готова была рассмотреть вопрос совместной опеки, но Абрамов настолько наглый, что мне так и хотелось ему вмазать.
— Нет, ты выслушаешь, Давид. Меня не волнует, что думаешь ты по поводу того, кто прав, а кто виноват, меня волнует только мой ребенок. Я не хочу подвергать его стрессу и куда-то перевозить. Но я не против, чтобы вы общались, мальчику нужен отец.
— Ты начинаешь соображать, это уже хорошо. Но трясешься над ребенком, как сумасшедшая курица-наседка. Думаешь, пацану это на пользу пойдет? Ничего с ним страшного не случится, если он переедет. Никакого стресса, как ты это называешь, не будет.
— Что ты хочешь сказать? Ты решил вести разговоры о воспитании? — усмехнулась, скрывая за усмешкой страх.
Давид не тот, с кем мне стоит шутить, и уж насмехаться над ним тоже будет огромной ошибкой.
— Не шути со мной, Эльза.
— Мне не до шуток, Давид. Я хочу серьезно все обсудить.
— Серьезен как никогда. Парню нужно мужское воспитание.
— Да? — вскинулась я, хоть он сейчас и вторил моим мыслям. — Воспитание от мужчины с сомнительными качествами?
— У тебя будет прекрасная возможность поправить мое воспитание, если что, я не против. Делать это из нашего общего дома будет в самый раз.
— Твой план, может, и отличный, — с сарказмом заметила я, — только ты меня не спросил разрешения.
— Оно мне не нужно. Ты переедешь в Россию.
