— Я не дам тебе развод, Эльза. Ты его не получишь. Мне нужен ребенок, и ты его родишь! — Я живой человек, Абрамов, а не инкубатор для твоего ребенка! Бери свою любовницу, и рожайте сколько угодно детей! Оставьте меня в покое. — К сожалению, отец распорядился в завещании, что ребенка должна родить мне ты. Я, знаешь ли, тоже не горю желанием ложиться с тобой в постель. Раздевайся, жена. *** Меня выдали за Давида Абрамова против воли. Я выстроила свою жизнь, и он меня не замечал. Наш брак был фиктивным, пока ему не потребовался наследник. Но только он не узнает, что я давно родила ему сына… Я не позволю использовать своего мальчика в меркантильных целях. Когда-то я была влюблена в своего мужа, а он жестоко разбил мое сердце. Так почему же оно бьется сильнее в его присутствии?
Давид
— Я не понял, какое еще условие? — раздраженно спросил, закипая внутри.
Что за новости? Хмуро взглянул на адвоката семьи, верой и правдой служившего Абрамовым уже долгие годы. Сегодня с утра он приехал в особняк и сообщил, что хочет сказать что-то важное. А ведь после смерти отца, казалось бы, всё важное было уже сказано и оглашено…
Лина устало вздохнула, прижимаясь ко мне. Нас вытянули прямо из постели.
— Милый, я пойду выпью кофе? Такая рань… — пробормотала она и заныла.
— Иди, — поморщился, не глядя на любовницу. По утрам она всегда невыносимо капризна.
Пусть идет, может, без ее присутствия в кабинете Долгов будет более разговорчивым.
— Давид Альбертович, дело в том, что это условие лучше прочитать в присутствии вашей… супруги.
Лина немедленно встала в стойку и затормозила. Я тоже замер, впиваясь глазами в адвоката.
— Супруги? — прошипела Лина и немедленно вернулась к столу. Фурией наклонилась над мужчиной. — А я тогда кто?
Провокационный вопрос. Я даже откинулся на спинку кресла и с интересом наблюдал за двумя противниками. Да, Калинина давно мечтала стать моей женой, да вот незадача. Маленький пустяк. Мелочь. По закону я был женат на другой. Кого я не вспоминал. Меня с ней связывал всего лишь росчерк ручки. Я не хотел ее даже знать.
Наши родители поженили нас с Эльзой три года назад.
— Давид! — возмутилась Лина, обращая гнев на меня. — Что происходит?!
Долгов открыл рот, но не нашелся с ответом. Посмотрел на меня, предоставляя самому разбираться с взбесившейся любовницей. Но ее вопрос повис в воздухе, когда открылась дверь. Мы все трое вскинули голову, а в кабинет зашла она. Моя супруга.
— Эльза Львовна, доброе утро, — обрадовался Долгов.
— Что она здесь делает? — не здороваясь с вошедшей женой и не обращая на нее внимания, обратил я свой взор на адвоката.
— Доброе утро, — Эльза приветливо улыбнулась адвокату, кинула короткий взгляд на мою любовницу в коротком черном халатике. Мне же ответила полным игнором.
Хоть сам сделал то же самое, почему-то взгребло. А она изменилась. В белом брючном костюме, на шпильках, с идеальной прической, Эльза ничуть не напоминала того гадкого утенка, какой я ее помнил. Она что, сделала операцию по увеличению груди? Она стала явно больше.
Три года прошло. Я ничего о ней не знал. И вот она здесь. Явно не к добру.
— Что ж, начнем? — Долгов в ожидании посмотрел на меня.
Кивнул ему молча. Пусть уже скажет, в чем дело.
Он взял в руки бумаги, которые дожидались своего часа, пожевал губы, наконец зачитал текст.
Слова прозвучали как удар под дых. Оглушающий и бьющий наповал.
Какой, к черту, наследник? У нас с женой нет детей.
— Контрольный пакет акций холдинга завещается наследнику от брака моего сына, Абрамова Давида… — начал повторять Долгов, но осекся, наткнувшись на мой злобный взгляд.
— Я понял с одного раза! — рявкнул я. — У меня нет и не будет наследника в этом браке.
— Но он должен быть, — пробормотал юрист, поглядел на взбешенную Лину и совершенно невозмутимую Эльзу, которая сидела не шелохнувшись.
И почему она такая спокойная, черт побери?!
— Но его нет, — процедил я, немного придя в себя.
— Но таково особое условие завещания, — пояснил адвокат, — я должен был огласить его спустя три месяца после кончины вашего отца, Давид Альбертович. В присутствии вашей супруги.
— Что будет, если условие не будет исполнено? — поглядел я на него сурово, невольно сжимая кулаки.
— Тогда контрольный пакет будет в равных долях распределен между акционерами.
«И я потеряю свой холдинг!» — прорычал я про себя под писк Лины, что-то лепетавшей под ухо.
Какого хрена отец загнал меня в ловушку?
Перевел взгляд на фиктивную жену. Красивая стала, зараза. И взгляд такой стервозный. Я вдруг ощутил странную горячую волну по телу. Да какого черта? Она не может меня возбуждать.
— Нам нужно обойти это условие, — заявил я адвокату и стиснул пальцы в кулаки, чтобы не сорвать злость на ни в чем не повинном человеке. Нужно срочно найти какой-то выход из этой ситуации. Где я достану наследника?
— Или они могут развестись, а наследника рожу я! — вмешалась Лина.
Посмотрел на нее взглядом: «Ну куда ты лезешь?» — и она тут же села, присмирев и прикусив губу.
— Ребенок должен быть рожден именно в существующем браке, — доходчиво пояснил Долгов, — именно этот наследник получит пакет акций.
Спасибо, отец, за привет из прошлого, конечно! И чем я это заслужил?
До всех присутствующих медленно доходила серьезность ситуации. Если в браке между мной и Эльзой не родится ребенок, я потеряю свое детище. Холдинг, в который вложил все силы, все средства. Семейное предприятие, которым могут управлять только Абрамовы, а не шайка акционеров-паразитов, которые спят и видят, как урвать кусок пирога.
Я не могу его потерять. Но и делать ребенка Эльзе я не собираюсь! Нас ничего не связывает. Мы чужие люди. Между нами случилась только одна ночь. Единственная случка, иначе не назовешь. Формальное скрепление брака. Возня под простынями. Мы не хотели этого брака. Каждый жил своей жизнью, а теперь…
