Склонилась над перилами, чтобы сказать кому-нибудь, пусть прекратят временно стучать. Мимо лестницы как раз проходила девушка в рабочей одежде и бейсболке, я окликнула ее, но она только прибавила шаг и скрылась из виду.
Странно. Неужели не слышала, что зову? Вполне логично, здесь очень шумно.
Спуститься я не могла, ведь в этом случае малыш меня потеряет и побежит вслед за мной, и тогда его будет вовсе не уложить отдохнуть. И до вечера не выдержит, станет капризничать.
— Эй! Кто-нибудь! — закричала, смотря вниз.
Меня услышал мужчина в пыльном комбинезоне, вышел из-под лестницы и задрал голову, глядя наверх.
— Вы что-то хотели?
— Да… Можно попросить прекратить работы на два часа? Или хотя бы не шуметь так, у меня ребенок…
— Хорошо, сделаем перекур.
Мужчина ушел, и через минуту все стихло, рабочие перестали громить гостиную. А я отправилась снова укладывать сына, который слез на пол и достал игрушки.
— Ну нет, проказник, надо поспать, — уговаривая, укладывала его на кровать, но сын выгибал спину и кричал.
— Не качу пать… Неть…
У меня руки опустились от бессилия. Если этот маленький Абрамов начинает показывать характер, то его уже не обуздать.
— Ну-ка прекрати! — повысила немного голос, и Матвейка притих. Глядел удивленно и не верил, что мама ругается.
Пришлось спеть несколько колыбельных песен, прежде чем малыш засопел. А я устала, будто вагон разгрузила. Раньше мама брала на себя половину дел, давая мне передышку. Теперь же все приходится делать самой.
Нет, я не жалуюсь, просто устала.
Я рук не чувствовала, таская карапуза. Няню я не приняла на работу, не понравилась она мне, думала, что все равно мне заняться нечем. Сама буду заниматься сыном.
Зашла в ванную и увидела, что корзина полна грязного белья. Хм, похоже, горничная обошла нашу комнату стороной, не соизволила прибраться.
Схватила корзину и потащила ее в прачечную самостоятельно. Прачка удивилась, увидев меня, но потом, долго извиняясь, пояснила, что вчера Давид уволил помощницу экономки, а горничная одна не справляется.
Надо нанять новую помощницу, пометила себе. А пока объяснила все прачке, попросила некоторые вещи постирать сразу, просушить и отгладить. Они мне понадобятся с утра завтра.
Я пробыла в прачечной недолго, всего минут пять. Не хотела надолго оставлять сынишку, хоть он и спал. Когда поднялась по лестнице, мне показалось, что стукнула дверь моей комнаты.
Сердце сжалось от страха. Вдруг Матвейка проснулся и вышел. Но он так же безмятежно спал. Что-то было не так в комнате, но я не поняла. Будто кто-то здесь побывал.
В ванной горел свет, хотя я выключала, когда выходила. И дверь плотно закрывала, а сейчас она была приоткрыта.
— Наверное, горничная за бельем приходила, — прошептала я самой себе. — Опоздала, девушка. Я сама справилась.
Поправила легкое одеялко, прикрыв спящего ребенка, и вышла на балкон, прихватив с собой ноутбук. Я обещала в тихий час позвонить маме, она ждала моего звонка.
Краем глаза заметила, как девушка в одежде горничной скрылась в комнате моего мужа, едва я переступила порог балкона. Он у нас с Давидом был совмещенный, можно пройти по балкону и заглянуть в гости к мужу.
— Ну точно, горничная… Прибирается, — пробурчала я и уютно устроилась в ротанговом плетеном кресле, а ноутбук поставила на стеклянный столик.
Давид пришел, когда я уже поговорила с родителями и просто сидела в тени, дыша свежим воздухом и наслаждаясь покоем. Впервые за долгое время меня охватило умиротворение. Странно, что это случилось в доме Абрамова, где меня не должно быть. Но вот я здесь и жду с работы мужа, словно мы счастливая семейная пара с сынишкой.
Эти опасные мысли просачивались в меня, как бы и ни гнала их. И мама еще… Я пожаловаться хотела, а она заметила на моем лице таинственную улыбку и какой-то блеск в глазах. Да где? У меня что, на лице написано, что я снова влюбляюсь в мужа-предателя?
Надеюсь, что нет.
Послышался шум, я подняла голову и увидела Давида. Он уже снял пиджак, рубашка была расстегнута на пару пуговиц, и между ними виднелся краешек кожи. Сглотнула и напряглась всем телом, стараясь не показать своей реакции.
Кровь непроизвольно прилила к лицу, и сердце ускорило бег.
— Скучаешь? — одарил меня улыбкой муж, показывая белые зубы и наклоняясь, чтобы поцеловать. Я слегка отклонилась, и губы мазнули по щеке.
Раздалось довольное хмыканье, а потом Давид присел на соседнее кресло и протянул мне файл с красочными буклетами.
— Смотри, я посмотрел, куда можно поехать. Вариантов масса. Я бы выбрал острова.
— Ну нет, только не острова! — подскочила я на кресле, вспоминая первое знакомство Матвейки с самолетом.
— А почему нет? Море еще теплое, на пляже белый песок, не галька.
— Ты совсем про сынишку не думаешь, — закусила я губу, потому что получилось слишком резко. — Снова самолет, перелеты. Вспомни, как он пережил полет из Швейцарии.
