Мы приехали к офису моего отца. На лифте, я и Тадамаса, поднялись до пятого этажа. Подойдя к двери в кабинет, я сильно напряглась.
— Не волнуйся, я поговорю с ним, — тихим и спокойным голосом сказал парень.
Когда отец увидел меня, он схватил со стола какую-то тряпку и подбежал бить меня.
— Вот дрянь! Тебя где носило?! Что мои друзья скажут?! У Харукити дочь, которая ведёт себя, как дурная девушка?! А, ну, иди сюда, — отец хотел схватить меня за руку, но ему помешал Тадамаса.
— Харукити — сан, ваша дочь всю ночь была под моим присмотром, — спокойным тоном произнёс мой спаситель.
— С тобой?! А ты ещё кто? Я вас обоих убью! Что ты сделал с моей дочерью, гадёныш!
— Цукаса Тадамаса.
— Что?! — отец растерялся. — Как? Ты же в Америке живёшь.
— Жил. Я неделю назад прилетел в Токио.
— А как Тихиро… С тобой… У тебя?!
— Вчера вы были пьяны, ваша дочь стояла одна. Поэтому, я решил, что ей лучше будет переночевать у меня. На улице, особенно ночью, не безопасно.
— Да, конечно, — отец кинул тряпку на стул.
Они долго разговаривали с моим отцом, Тадамаса хвастался своими достижениями в медицине. Мой отец хотел такого сына, как он. Видимо, такая дочь, как я, никого не устраивает. Отец всегда кричит и поколачивает меня за любую провинность. Это неприятно, но терпимо.
Пока Тадамаса разговаривал с моим отцом, я успела разглядеть его. На нём была белая футболка, сверху оранжевая куртка, брюки были серого цвета, как и туфли. На шее висела толстая серебряная цепь. В левом ухе были две серьги. Слегка удлинённая чёлка скрывала его длинные и густые брови. Его лицо было асимметричное и гладко бритое, без царапин и прыщей. Кожа была бледно — жёлтая, с розовым оттенком. Жизнерадостный и добрый взгляд, никогда не выдаст того, что он сын свирепого и безжалостного якудза. У Тадамасы привлекательная внешность, яркие и чёткие губы, они всегда были мягкие и пухлые на вид.
Рот был средний, на его лице он был свежий и идеально вписывался. Тадамаса говорил тихо, но в то же время проскальзывал бас. Когда он улыбнулся, я увидела его ровные и белые зубы. Они делали его улыбку щедрой и выразительной. Глаза агатового цвета были яркими и мерцали, словно две звезды. У него была продолговатая форма глаз, веко не так сильно нависало над его глазами. Взгляд всегда был понимающий и смелый. Сдержанность так же присутствовала в них. Нос Тадамасы был ровный, с тонкой и аккуратной переносицей. Его квадратный подбородок не был похож на исконно — японский. Парень был выше меня на двадцать сантиметров (возможно и больше), его плечи были широкие, телосложение, как у спортсмена. Широкая грудь дала мне понять, что он часто посещает спортзал. Несмотря на это, у Тадамасы были длинные аристократические пальцы.
После разговора с моим отцом, он вежливо поклонился. И пошёл к выходу. У него была лёгкая и ровная походка.
— Тадамаса, — крикнул мой отец. — Прогуляйся с Тихиро.
— С удовольствием.
— Верни её до десяти вечера, в противном случае…
— Этого не случится.
— Я запомнил.
Мы снова сели в его автомибиль. Пристегнув ремень, я посмотрела на кадык Тадамасы. Не знаю почему, но эта часть тела всегда волновала меня. Возможно, это связано с тем, что с помощью этой "косточки в горле", я определяла эмоциональное состояние своего отца. И, соответственно, вела себя иначе.
— Хочешь в школу? — Прозвучал живой голос Тадамасы.
— Нет.
— Почему?
— Я там никого не знаю. Мне не интересно.
— В институте будет сложнее. Нужно научиться общаться с ровесниками. Это же психология. Если не будет общения, ты сойдёшь с ума.
— Я уже сумасшедшая.
— Тихиро, я противен тебе?
— Ты привлекательный, но не мой.
— Почему?
— Эта ненависть к тебе, если бы всё было бы иначе, но так не будет. Мой отец привил неприязнь к тебе. Ты всегда лучший, а я мусор. Он унижает меня, потому что я женщина. Как же я устала, — я закрыла ладонями лицо. — Все надоели.
— Тебе нужно быть в обществе, тогда…
— Ты ничего не понимаешь.
— Понимаю.
— Зачем ты вернулся? Чем Япония лучше?
— Здесь, ты.
— Ты хочешь сказать, что вернулся ради меня?
— Да. Я думал, ты будешь рада.
— Рада, но не тебе.
— Сходим в бар или клуб?
— Давай.
Мы пили только безалкогольные напитки. Тадамаса не умел танцевать, у него это получалось нелепо. Он старался обнимать меня и целовал в голову. Выйдя из клуба, Тадамаса купил две газировки. Оступившись, я нечаянно облила его. Он не разозлился, а наоборот засмеялся. Сев в салон, Тадамаса снял с себя испачканную футболку. У него были атлетические плечи, подтянутое телосложение и пресс, как у Кумы. Он надел чёрную рубашку.
— Уже скоро десять, — я посмотрела в сторону.
— Домой?
— Да, а то отец будет злиться.
Подъехав к дому, Тадамаса проводил меня до двери. Нас встретил мой отец, я нечаянно подслушала их разговор.
— Мог бы и на ночь у себя оставить, — сказал отец.
— Я сделал так, как вы просили.
— В следующий раз будь смелее.
— Я понял.
— Приходи за ней в любой день.
— Благодарю за вашу щедрость.
— Не бойся, я знаю, что она нравится тебе, — после этой фразы отца, я ушла к себе в комнату.
После завтрака, я мыла посуду.
