— Так же и я в этих бойзбендах. Я хотел тебя удивить. Это не моя вина!
— Хватит, сталкивать вину на окружающих. Ты покупал эти билеты, и должен был знать, что это. Но ты никогда и ничего не доводишь до конца! Тебе лишь бы обвинить кого нибудь, вместо того, чтобы покопаться внутри себя, и найти ошибку!
— Ты злишься, потому что Кума не обращает на тебя внимания, когда ты без грима.
— Не смей!
— Ты не нравишься ему естественной! Он не любит тебя! Ему нравится та, роль которой ты играешь каждый вечер! Если Кума не любит тебя настоящую, то и никогда не полюбит. Будет искать отговорки и прочие нелепости. Как ты не поймёшь своей тупой головой, что ему нравишься не ты, а девушка с иными качествами. Даже, если ты добьёшься его любви, узнав, кто ты на самом деле, он бросит тебя. В итоге ты получишь разбитое сердце. А от такого диагноза может случиться инфаркт или инсульт. Ты погибаешь примеряя маску другой девушки!
— Всё сказал? — В глазах Тихиро заблестели слёзы.
— Да, — я выдохнул.
На улице стало пасмурно, небо затянули серые облака. И пошёл холодный зимний дождь.
— Ты не знал, но я хочу отомстить ему, — на куртке у Тихиро отпечатывавались капли дождя. — Теперь эта история не кажется тебе в розовых оттенках Токио?
— Токио?
— Рассчитать на многое, означает получить — ничего. Поэтому не делай так больше, просто, отвези меня домой.
— Да, конечно, — мой гнев резко потух, как свеча.
Мы подошли к моему автомобилю, но мне позвонил Гын — со.
— Что ещё может пойти не так?!
— Тихиро, прости, возьми такси.
Я припарковал машину, возле дома Кумы и Со. Когда, я начал подходить ко входу, то заметил что-то странное. На дорожке были кровавые следы, на порожках виднелись капли крови. Я осторожно приоткрыл дверь. На стуле сидел привязанный мужчина, его лицо было в крови, рот заклеен скотчем. Я сделал ещё несколько шагов вперёд, на диване сидели Кума и Гын — со.
— Как ты во время, — обрадовался Кума, когда заметил меня.
— Что здесь происходит? — Я испуганно смотрел на происходящее.
— Перед тобой сидит крыса, которая сплавляет наш героин в Гонконг. И присваивает себе 80 процентов. Я позвал тебя, чтобы ты сказал, что же нам делать с этим гнидой, — Кума закурил.
— Помиловать нельзя, казнить, — шёпотом произнёс я.
— Заманчиво, — усмехнулся Кума. — Акцент был на последнем слове.
Мужчина что-то начал мычать.
— Хочешь поговорить? — Кума отклеил скотч.
— Господин Цуда, я был не прав. Только не убивайте меня. Если хотите, я сам отрежу себе палец. И больше никогда не буду воровать. Помилуйте, господин.
— Отрезав палец, ты снова будешь торговать, — Гын — со сделал глоток коньяка.
— Если лишить тебя рук, тогда ты и нам не нужен. Так что же с тобой делать? — Кума смотрел на мужчину.
— Господин Цуда, я всё верну, я готов работать день и ночь. Только не убивайте, у меня жена и два сына. Пожалуйста, пожалуйста.
— Когда совершал плохие дела, ты о них не думал, — Кума сел на корточки.
— Простите, я сделаю всё, что вы скажите, прошу вас.
— Хорошо, — Кума снял с мужчины верёвки. — Два, — твёрдо произнёс он, и кинул преступнику нож.
Мужчина лишил себя двух пальцев, мизинца и безымянного. Гын — со кинул ему белый платок, мужчина прижал его к руке, откуда текла алая кровь. Он низко поклонился, и направился к выходу.
— Шо, — его позвал Гын — со. — Твоих жену и детей продали на органы.
Мужчина хотел подбежать к корейцу, но сзади подошёл Кума, одним движением руки он порезал мужчине горло, кровь хлынула на пол.
— Ащщ, — мне на лицо попала горячая вода в душе. Я пытался забыть всё, что произошло прошлой ночью, в секретном месте. Я взял ножницы из туалетного шкафчика, и начал отрезать свои волосы. Мне хотелось сменить всё, обстановку, стиль, лицо, себя… Но так нельзя, я уже вступил в мир преступности и наркотиков. Что же будет дальше? Меня убьют? Или заставят убивать?
От таких вопросов страх нарастал у меня внутри. Я пытался побороть его, но всё было напрасно. Выдавив краску, я нанёс её на волосы, недавно я ходил в парикмахерскую, чтобы осветлиться. Краска была тёмного цвета, но в итоге должен был получиться русый оттенок.
Замотав голову, я начал бриться. Рука дрогнула, получился небольшой порез на шеи. Я не обратил внимания, но умывшись, всё лицо и шея горели. Потом, я заметил, что повсюду мелкие порезы. Лезвие оказалось слишком острым. Намазав все проблемные места лосьоном, я принялся смывать краску. Вода потекла розовая, я начал слегка волноваться. Но, возможно, это такая реакция? Я вытер пар с зеркала. От увиденного мне стало ещё больше страшно и отвратно от своего вида. Волосы были ярко — розового цвета. Краска оказалась стойкая.
Надев джинсы и толстовку, я накинул капюшон, чтобы незаметно пройти мимо гостиной. Для конспирации, я закрыл лицо чёрной маской. Спустившись по лестнице, я сжался в комок, мне казалось, что так меня точно не заметят. Туфли взял в руки, чтобы всё было бесшумно.
— Цкуру, — послышался бодрый голос отца.
— Что? — Я аккуратно поворачивал шею.
— Тебя сказило?
— С чего бы? — Я постарался выглядеть естественно.
— Шея, как у робота.
— Я в порядке.
