Беседы с адвокатом не давали никаких результатов. Прокурор был злой, как овчарка. Вцепился в меня и давил законами. Он сменил свою тактику, вместо побоев, меня стали прижимать другими способами. Ночью включали в камере кондиционер, температура падала до нуля. Кормили три раза, но после каждого приёма пищи была диарея. Я перестал, есть и пить. Прошло двое суток, мой организм получил обезвоживание. Кожа стала сухой, ноги ломкими. В волосах появилась перхоть. Мне не давали лекарства, которые назначил врач от таких пыток, я чувствовал себя овощем. В глазах темнело, меня шатало из стороны в сторону. Казалось, что я умру. Но не сегодня…
Охранник отвёл меня в комнату для встреч. Я спрятал иглу от капельницы под рукав, чтобы воткнуть её прокурору. Я больше не мог терпеть эти мучения. В комнате стоял высокий мужчина, в чёрной рубашке и красных брюках. Это был не прокурор. Я стоял напротив него.
— Снимите с него наручники, — сказал мужчина спокойным басом. Охранник выполнил его просьбу.
Я по прежнему стоял возле двери, мужчина повернул стул ко мне, и сел.
— Я, конечно, не из добрых, но то, что здесь делают с тобой, и врагу не пожелаешь, — Кума посмотрел на мои руки. — Иглу надо прятать в левой руке, так легче попасть в артерию.
— Пришёл пожалеть меня? Так вот, я в твоей жалости не нуждаюсь.
— Выпей, — он протянул мне бутылку воды. — Не вскрыта, да, и, травить тебя мне нет смысла.
Я отпил половину, и поставил её на стол.
— Ты знаешь, где Тихиро?
— Да.
— Ты так долго молчал.
— Она мне всё рассказала.
— Тихиро любит тебя, а ты…
— Я тоже.
— Что?!
— Враг один, будь то сейчас или вчера.
— Ты про Гын — со?
— Да.
— Но Тихиро осталась с тобой в другом мире. Тогда, — я задумчиво почесал правую щёку. — Неужели!
— Мы вместе пришли в этот мир. Она хочет спасти тебя.
— Меня?!
— У неё большое сердце, ты сам мне об этом говорил.
Между нами повисла тишина.
— Потерпишь до завтра? — Он похлопал меня по плечу. Я почувствовал, как в мой карман что-то упало.
— Конечно, — я приоткрыл крышку на бутылке.
Кума ушёл, меня снова отвели в камеру.
"Это всего лишь 12 часов, надо только выжить".
Ночью кто-то зашёл ко мне, я приготовил нож, который Кума дал мне.
Надо мной навис силуэт мужчины, в правой руке у него был шнур. Он наклонился ко мне, чтобы задушить. Я резким движением поранил его лицо. Он отпрыгнул от меня, я поднялся с койки. Это был Гын — со.
— Ксо яро! — Просипел он.
— Ты от меня так легко не отделаешься.
Я чистокровный якудза! В моих жилах течёт кровь самурая!
— Тебе надуло? Ты слабак. Твоё место на том свете. Я уничтожу тебя, а потом и твою нелепую подружку с её женихом.
— Не сильно замахнулся?
— Мне не впервой убивать таких тэмаэ, как ты.
— В чём же была виновата мать Кумы?! Ты и твой отец убиваете всех за правду. Ты монстр!
— Онорэ! — Гын — со накинул удавку мне на шею, и начал затягивать её.
Я выронил нож, и начал оказывать сопротивление руками. Мне удалось завалить корейца на пол. Ударив его локтём в живот, он ослабил удавку. Я снял её и швырнул в угол. Гын — со достал нож.
— Убийца! — Крикнул я.
Кореец нависал надо мной с ножом.
— Ты сдохнешь, как твоя мать. Мой отец перерезал ей глотку за длинный язык. И ты такой же. Ненавижу всё ваше семейство. Ваш клан разрушил мою жизнь!
— Ты разрушил её сам, — я ударил корейца коленом в пах. — Я ненавижу тебя!
— Твой отец слабак, он так и не нашёл убийцу своей жены. Трус, вам всем нужно сгнить!
Я поднял свой нож, и прислонил к горлу Гын — со.
— Какой же ты…
— Давай, порежь мне глотку, стань таким, как я. Давай! Ну же!
— Как бы больно мне не было, я никогда не пойду по такому пути.
— Слабак! — Он истерично засмеялся.
В камеру прибежали три охранника.
— Мне стоило раньше рассказать тебе об этом. Но, — отец сделал глоток воды из стакана. — Я боялся, струсил перед собственным сыном. Мне хотелось показать тебе, что я крутой отец. А на самом деле — тряпка. Я любил твою маму. Когда её не стало, у меня была тяжёлая депрессия. Я лечился от наркозависимости. Тебе было всего три месяца, когда она умерла. Я пролежал в больнице три года. Потом начал вливаться в мир, из которого ушёл. Дед помогал, несмотря на то, что я был жесток с ним. Обвинял его в её смерти. Я был ничтожеством, вместо того, чтобы искать настоящего убийцу, я ненавидел единственного отца. После такой правды, ты всё ещё считаешь меня сильным и авторитетным?
— Да, — я посмотрел на него. — После этой правды, я уважаю тебя больше, чем Бога. Пап, — я подошёл к нему. — Прости, что говорил и делал глупости. Зная правду, я узнал настоящего себя. Я понял, что семья, это тот уголок, где царит хаос, но в то же время, это единственное пристанище для тех, кому нужна помощь. Отец, я с тобой заодно, даже если все будут против тебя, — я обнял его.
— Моя вина больше твоей, я…
— Здесь нет виноватых и правых. Есть те, кто совершает зло, а другие пытаются противостоять этому. Ты мой авторитет, даже если ты серийный убийца. Ты нужен мне, как опора.
— Неужели, ты действительно уважаешь человека, который так повёл себя в прошлом?
— Мне плевать. Сейчас мы вдвоём, и нам ничего не страшно.
