Лимба – мир магии и машин…Приговоренный к смертной казни, беглый военный преступник Питер Фламм не любил пятницу. По пятницам с ним чаще всего случались неприятности. И надо же было такому случиться, что Виктор Карелла — самый богатый человек в Федерации Свободных Торговых Городов — появился в скромном баре «Овца и мельница» именно в этот день недели. Выпивка не интересовала мультимиллионера, зато очень интересовал Питер. Ведь после всеобщей войны, разрушившей на Лимбе двенадцать магических Врат, только тот, кому нечего терять, способен проникнуть в тайну единственного уцелевшего портала...
Я не люблю пятницу.
Не из‑за суеверий, конечно. Да и особо выдающихся пакостей со мной по пятницам не происходило, насколько я помню. Просто мне не нравится этот крайне бестолковый и суетный день недели.
Когда все это началось, тоже была пятница. Я только–только заступил на смену и, протирал кружки за стойкой. Вообще‑то я мог этого и не делать — Юл, мой личный рабовладелец и напарник, к своим обязанностям бармена относился очень ответственно, так что вся посуда у нас просто сияла. Но, кроме этого привычного занятия, другой работы не было — ранним утром посетителей в баре обычно не очень много. Так что я лениво тер стаканы, размышляя о судьбах мира вообще и о своей судьбе в частности. Между тем моя судьба стояла с другой стороны стойки и глядела на меня внимательными карими глазами.
— Полагаю, вы и есть господин Фламм…
Я чуть кружку не выронил от неожиданности. Он подошел тихо, как кот и стоял здесь уже бог знает сколько времени. Кроме того, само обращение "господин" в баре "Овца и мельница" звучит нелепо, если не сказать издевательски, да и господином меня никто не называл уже давным–давно. Но самое главное, Фламм — это мое настоящее имя. Питер Фламм. Друзья могли бы называть меня Питом, если б у меня были друзья. Только вот друзей у меня не было, и сейчас меня звали совсем иначе. В документах я значился, как Максим Лэн. Для Юла, его жены Марты, как и для всех постоянных посетителей бара, я был Максом, а других знакомых я себе пока не завел. Так что повод для неприятного удивления у меня был весьма серьезный — хоть война и закончилась, но приговор трибунала никто не отменял.
— Не понял, господин… Вы что‑то заказали?
— Оставьте, Питер. Я знаю, кто вы. Я знаю о вас даже чуточку больше, чем вы сами о себе знаете и уж, конечно, гораздо больше, чем вы хотели бы, чтобы я о вас знал. Заканчивайте дурака валять и давайте поговорим как взрослые люди.
Поскольку в зале были только мы, я решил не устраивать представление под названием "закоговыменяпринимаетеячестнаядевушка".
— Вы из военной полиции?
— Нет. Я вообще не из полиции. Я зашел в это заведение, чтобы предложить вам работу.
— Да ну! Неужели ребята из службы занятости забыли вычеркнуть мою фамилию из списка безработных? Надо будет написать жалобу господину бургомистру. Государственные служащие не должны так наплевательски относиться к своим обязанностям! Вы согласны?
Вообще я соображаю достаточно быстро, но все это было слишком уж неожиданно. Черт! Да я даже не предполагал, что меня кто‑то будет искать. То есть, конечно, рассматривал такую возможность, но только чисто теоретически. Зная неповоротливость и тупость нашего государственного аппарата, я был уверен, что обо мне забыли еще до того, как тело сержанта Фламма было предано земле.
Зря, оказывается, я так думал…
Я внимательно рассмотрел посетителя. Худое некрасивое лицо с резкими чертами. Смуглая кожа. Черные прямые волосы. Аккуратная стрижка. Аристократический нос внушительных размеров. Карие глаза. Тонкогубый, желчный рот. Заостренный подбородок с заметным шрамом. Еще один, менее заметный шрам, под левым глазом. Ухоженная кожа, зубы ослепительной белизны и ногти с великолепным маникюром. По всем приметам — богатенький хлюст из Центра. На вид ему было очень хорошо за тридцать, хотя тут я мог сильно ошибаться — он был весь такой ухоженный и чистенький, что становилось ясно — этот парень никогда ничего тяжелее бумажника в руках не держал. Почему бы при такой беззаботной жизни и не выглядеть чуть моложе? Одет он был в исключительно дорогой костюм и белую рубашку. Над запонками трудилась, наверное, целая бригада ювелиров, причем не одну неделю и в две смены. В общем, если продать парнишку с аукциона, то можно нанять небольшую армию и отправиться завоевывать мир. Кроме того — у него был галстук. Люди в галстуках не заходят в "Овцу и мельницу". Люди в галстуках предпочитают "Золотой империал", "Орла и оленя" или, на худой конец, "Три короны". Эти забегаловки расположены на главной площади возле городской ратуши, центрального банка и управления полиции. А "Овца и мельница" расположена в Среднем городе, в двадцати кварталах от Центра и человек в галстуке может зайти сюда только случайно.
Или не случайно, как вот сейчас.
— Отказаться от этой работы я, по всей видимости, не могу…
— Точно. Предложения, от которых весьма затруднительно отказаться — моя специализация. — Он внезапно улыбнулся и стал почти приятным человеком. Вот тут‑то я его и узнал, хоть легче от этого мне не стало. Скорее наоборот.
