- - Он в штаны от страха наделал, когда понял, что это серьезно. Мартин не знает, кто такой Питер Фламм. Он сын герцога и всю войну провел в штабе. Я надеюсь, что он извинится, чтобы избежать поединка. Это, право, было бы лучше для всех. Его папаша обладает огромным влиянием, что при короле, что при президенте. Если вы его убьете или покалечите…
— Он что, единственный сын?
— Ага. Остальные — дочери. Я говорю серьезно, господин Фламм. Не поздоровится всем — и победителю и побежденному и секундантам…
Я поглядел на Фрая, который, окончательно протрезвев, стоял рядом и скалил зубы, наслаждаясь тем, что оказался в центре внимания. Он заметил мой взгляд и осклабился еще шире:
— Действуйте, как считаете нужным. После восьми лет в пехоте я уже ничего не боюсь.
— Лучше уладить все миром, — не унимался Ковальски.
— Я хотел извиниться…
— Ну да. После того, как сломали ему нос…
— А до этого мне не за что было извиняться.
В этот момент мне на плечо легла рука, и яростный голос Карелла прошипел мне в ухо:
— У вас что, черт возьми, последние клепки повышибало?
Я обернулся. Карелла даже подбрасывало на месте от злости. Рядом с ним унылым пугалом торчал Альф. Где‑то сзади мелькнуло непривычно бледное лицо Алисы.
— Отойдите Карелла. У меня дуэль тут и я изо всех сил старался не вмешивать вас. Подробности узнаете у нашего ходячего бедствия. Но предупреждаю — не особо ей доверяйте.
Я и сам был достаточно зол, поэтому Виктор, видимо, почувствовал, что сейчас не лучшее время для разговоров. Он поджал губы и отошел в сторону, не сказав ни слова. Зато подошел Шварц.
— Вы желаете посмотреть документы капитана Мартина Коха?
— Нет. Я уверен, что там все в порядке.
— Нас устраивает ваше оружие, но меч господина Коха будет длиннее на полторы ладони.
— Да пусть хоть алебарду берет.
— Я попросил бы вас…
— Попроси, попроси… Ишь ты, попрошайка какой… Я по вечерам не подаю. Примета плохая.
Я уже пошел вразнос. Это было прямое оскорбление, но Шварц его проглотил и отошел.
— Зря вы так, Питер.
— Заткнитесь, Карелла. Это вы во всем виноваты с вашими дурацкими идеями.
— Вы собираетесь его убить?
— Не знаю, — сказал я, подумав. — Не хотелось бы. У меня и без его папаши полным–полно приятелей.
Мартин уже направлялся ко мне. Мундир он успел переодеть, а поперек носа ему налепили широкую полоску пластыря. Гонору у него не поубавилось. Если он и "наделал в штаны от страха", то по виду никак не скажешь.
— Мы будем драться или ты пришел сюда лясы точить?
— А вы так торопитесь попасть на тот свет?
Он зло взглянул на меня, но ничего не сказал. Я вытащил меч и отбросил ножны в сторону.
— Завещание‑то хоть написали?
Фехтовал Мартин на удивление хорошо. Обычно штабные лишь приблизительно знают, за какой конец держать меч. Хотя, Мартин был сыном герцога и мог позволить себе лучших учителей. Но теория всегда остается только теорией. Поединок в фехтовальном зале и реальный бой — далеко не одно и то же. А вот практики нашему капитану явно не хватало. В первые десять минут он продемонстрировал мне, наверное, все финты и уловки, которым его научили. Мало того, что это было глупо — за просто так отдавать все козыри; это было еще и опасно — зачем так бездумно расходовать силы в начале боя. Впрочем, зрителям это понравилось. Большая часть из них были гражданскими, и внешний лоск им нравился. А насчет пускания пыли в глаза Мартин был настоящим специалистом — он из кожи вон лез, чтобы показать зрителям, какой он ловкий парень и какой я неумеха. Господин Кох улыбался всем подряд, шутил, отпускал едкие замечания в мой адрес, раздавал комплименты дамам… В общем, такое себе театрализованное действие. Рекламная сценка о силе нашего оружия и боевого духа. Я посмеивался про себя и берег дыхание. Большинство зрителей не видели скандала и поэтому их симпатии находились на стороне капитана. Из толпы звучали подбадривающие возгласы. Я такой популярностью не пользовался, хотя и заметил в толпе несколько человек в мундирах, которые понимали, что именно реально происходит.
Здоровья у герцогского сынка хватило бы на двух лосей и небольшую собаку. Я уже начал сомневаться, что он когда‑нибудь устанет, но природа взяла свое. Дыхание начало сбиваться, шутки и улыбки начали выглядеть слегка вымученными. Так всегда бывает. Но в фехтовальном зале можно просто пожать руки и разойтись. В реальном бою этого сделать не получится. Я еще немного подождал и, сделав первый выпад, (до этого я только защищался) выбил меч у него из руки. Основная толпа зрителей замолкла, но зато загудели мои немногочисленные почитатели. Мартин растерялся. Он был так глуп, что даже не понял, что я с ним делал до этого. Я приглашающе показал на меч рукой:
— Бери, капитан, не стесняйся.
