Потом я увидел свет. Ну, не то, чтобы прям какой‑то яркий свет. Просто раньше была тьма, хоть я этого и не понимал. Но когда тьма стала не такой кромешной, то я понял, что это свет. Он становился все ярче и ярче, пока стал совсем нестерпимым. Я напряг остатки воли, и…
— М–м-м… — то, что раньше было нестерпимой болью, сейчас казалось недосягаемым счастьем. Спасительной тьмой. Мои глаза выжигали раскаленными прутьями, а я не мог даже пошевелиться.
— Он открыл глаза!
— Слава богам!
— И персональное спасибо тому, который за ним присматривает!
— Питер! Вы слышите меня?
Я слышал. Только я не мог сказать, что я слышу. И я не видел, кто говорит. Я вообще ничего, кроме света не видел.
— С ним все нормально, Альф? С ним все нормально? С НИМ ВСЕ НОРМАЛЬНО?
— Я не знаю, Алиса, отстань.
— Ты же врач! Чему тебя пять лет учили!
— Отстань!!!
— Почему он не закрывает глаза? ОН УМЕР?
— ДА УЙДИ ТЫ ОТСЮДА К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!!!
Я вспомнил. Надо закрыть глаза и тогда станет легче. Я закрыл, и пришла спасительная темнота.
— Он жив, Алиса. Успокойся.
Я не почувствовал, а скорее догадался, что меня приподнимают, а потом кто‑то стал поить меня холодной водой. Господи! Какое это было счастье — пить холодную воду. С каждым глотком ко мне возвращалась жизнь. К концу я окреп настолько, что смог сказать:
— Хва…тит…
Правда, эта благодарственная речь отняла все накопленные силы, и я снова провалился в никуда.
Второй раз в сознание я пришел не по частям, а сразу. Открыл глаза, ожидая удара слепящего света, но увидел только Алису, которая спала, сидя напротив меня. Рот у нее был приоткрыт, нос распух, а все лицо в царапинах и порезах. Белая рубашка в засохшей крови была разодрана во всех местах и сквозь прорехи были видны крупные девичьи груди с темными сосками. Обеими руками Алиса сжимала оловянную кружку.
Подняв глаза, я увидел круглую луну. Значит ночь. Луна мне что‑то напомнила… что‑то круглое… яркое… огненный шар! Огненные шары. Много огненных шаров. Нападение пиратов. Поход за Алисой. Бой на нижней палубе. Кто‑то крепко врезал мне по башке. Что было дальше? Как я оказался здесь? Где я вообще? Ответов на эти вопросы у меня не было. Голова болела сильно, но не так, как в первый раз. Но зато болело все остальное — руки, ноги, каждый палец, все тело, каждая его клеточка. Тем не менее, надо было узнать, что там у меня с головой. Я поднял правую руку, стараясь не обращать внимания на боль, и ощупал голову. Она была чем‑то туго замотана. Рука была тоже не ахти — вся черно–сине–желто–багрового цвета. Но пальцы шевелились нормально, значит переломов нет. Левая выглядела примерно так же. По крайней мере, то что было видно — выше локтя рука была забинтована остатками моей рубашки. Все тело покрывали синяки, ссадины и кровоподтеки. Было такое ощущение, что меня швырнули с пятого этажа на каменную мостовую, а потом по мне промаршировала армия. Тем не менее я попытался приподняться, приготовившись к новой вспышке боли. Наверное, я делал это слишком громко И поэтому проснулась Алиса.
— Питер… как ты? Как ты себя чувствуешь?
— Я себя чувствую. Пока этого достаточно. — Слова произносились на удивление легко.
— Тебе надо выпить этот отвар. Альф сказал, что ты должен его обязательно выпить.
— Ну, если сам Альф так сказал… — мне хотелось говорить, говорить и говорить
Алиса приподняла мне голову и начала вливать в меня густую, отвратительно пахнущую жидкость. Её грудь была прямо перед моими глазами, но Алиса этого как бы не замечала. А может и вправду не замечала. Я деликатно отвел взгляд в сторону. А вот это она заметила и тут же догадалась о причине. Смутившись, она попыталась прикрыться, но поскольку обе руки были заняты, то попытка получилась скорее условной.
— Не смотри на меня.
— Извини.
— Не извиняйся.
— Хорошо.
И ей и мне было неловко
— Что это за дрянь?
— Не знаю. Альф заварил какие‑то травы.
— Где мы?
— Плывем по реке.
Только сейчас я заметил, что мы находимся в большой весельной шлюпке, скорее даже — в небольшом барказе. И покачивало меня не от слабости — это на волнах покачивало все наше суденышко. А Алиса сидела не на скамейке, а на шлюпочной банке
— Как мы тут очутились? Где Виктор?
— Очнулись? — Карелла выглядел обеспокоенным. Его правая рука была замотана окровавленными тряпками. — В какой‑то момент я начал думать, что мы вас потеряли — больно уж сильно вам досталось.
— Я ничего не помню. Последнее воспоминание касается того, что мне врезали по черепу. Что было потом?
— Потом? — Виктор задумчиво пожевал нижнюю губу. — Боюсь, что я мало чего смогу вам рассказать. Ничего этого я просто не видел. Мы добрались до кормы на нижней палубе, но не более того. Там была страшная давка и мы с Альфом залезли в какую‑то щель между ящиками. Сидели и ждали удобного момента, чтобы смыться. А потом вы начали рубить всех в капусту, но тогда я еще не знал, что это именно вы там буйствуете. Толпа немного схлынула, и Фрай показал нам, как спустить на воду лодку…
— Фрай?
