Кея прижимается грудью к напряженной спине, поглаживает по волосам, тихо шепчет что-то на ухо. Немного страшно. Хибари протягивает руку к лицу любовника, и Мукуро охотно открывает рот, смачивая пальцы слюной. Для себя ведь старается.
Каждый раз, умирая, Мукуро забывает свою прошлую жизнь. Какие-то видения, неясные воспоминания… Этого мало. Так мало, что сердце готово разорваться от предстоящего забвенья.
От резкой боли иллюзионист вскрикивает, но Хибари быстро припадает к его губам, обхватывая рукой шею, заставляя задрать голову кверху. Колени разъезжаются по гладкому полу, но Кея крепко держит, не дает упасть.
Не хочется забывать эту жизнь. Мукуро не совсем помнил свои прошлые воплощения, но был точно уверен, что эта жизнь была самой прекрасной. Кен, Чикуса, Хроме, даже Вонгола…. А особенно он… Хибари Кея…
Спокойные, размеренные движения переходят в более резкие и сильные, а раздирающая изнутри боль подавляется внезапно нахлынувшей эйфорией, когда Кея входит особенно удачно. Тогда Мукуро, уже не сдерживаясь, стонет в полный голос, сам подаваясь навстречу.
Серые глаза, жесткие непослушные волосы, легкая полуулыбка: это забыть нереально, настолько въелся в мозг любимый образ. Всегда уверенный в себе, прекрасный и независимый, хранитель облака вызывает необъяснимое восхищение, а ведь Мукуро привык восхищаться только собой.
- Ке~я… - выдыхает Рокудо, когда руки не выдерживают бешеного ритма и дрожат, грозя вот-вот переломиться в локтях.
Хибари склоняется над телом, целует в затылок, проводит горячим языком между лопаток, при этом не отрываясь от основного действия.
Смерть дышит в спину, нагоняет семимильными шагами, и Мукуро, улыбаясь, раскрывает ей свои объятия. Потому что он так привык. Потому что он ее не боится. Почему же тогда дрожат колени при взгляде в ее пустые глазницы? Почему громко стучит сердце, ударяясь о грудную клетку, словно собирается проломить ребра? Почему в голове проплывают воспоминания о жизни, вроде бы проведенной впустую? Тринсетте не собрал, мафию не уничтожил, наоборот, стал ее частью, что являлось весьма сомнительным удовольствием.
Все-таки локти подгибаются, и Мукуро падает на лестницу грудью, но даже не морщится от боли, когда острые края ступеньки царапают нежную кожу, оставляя на ней царапины. Хибари не останавливается, упирается руками в ступени по обе стороны от головы иллюзиониста, тяжко дышит, рычит.
Хоть жизнь и оказалась не очень удачной, но было весело. Все эти мафиозные разборки, кровавые драки и безумная Вонгола со всеми ее сумасшедшими хранителями, прыжками в будущее и тому подобное, вызывают непонятное чувство… чувство нежности. Можно даже поблагодарить Бога, если он, конечно, существует, за такую возможность прожить свою очередную жизнь.
Итальянец трясется словно в агонии, и негромко, но протяжно, мыча, кончает, крепко зажмурив глаза, чувствуя, что еще чуть-чуть, и они лопнут от напряжения. Кея недолго сдерживается и изливается через минуту, падая на тяжело вздымавшуюся спину.
Господи, если ты есть, то… не дай мне умереть… Дай мне еще немного времени побыть счастливым…
- Рокудо… - влажная ладонь поглаживает спутанные волосы, скользит по мокрой щеке.
- Кея… - выдыхает в ответ синеволосый, водя пальцами по тонким губам. – Я тебя люблю.
Хибари молчит, только внимательно смотрит затуманенными глазами, будто желая понять, о чем думает сейчас его партнер. Затем аккуратно подтягивает к себе, упираясь лбом в подбородок, и невесомо целует покрытую засосами и укусами шею. Мукуро жмурится, доверчиво изгибаясь, зарывается пальцами в темные волосы и шепчет, шепчет без конца имя самого дорогого человека на земле…
***
- Как никогда, я хочу сейчас умереть. – Тсуна упал грудью на стол, разбрасывая вокруг бесчисленные бумаги с отчетами и тому подобным.
Гокудера сочувственно посмотрел на босса, и наклонился, чтобы собрать документы. Савада капризничает и смахивает с таким трудом поднятые листки. Гокудера лишь тяжко вздыхает и снова становится на коленки, подбирая многочисленные бумаги, веером рассыпавшиеся по ковру.
- Если ты моя правая рука, почему документы разбираю я?! – задает вполне логичный вопрос Тсуна, падая под стол.
Это удивительно. Дечимо взрослый и спокойный, серьезный человек, что это вдруг на него нашло?
- Вария, Шимон и Мельфиоре на меня нашло. – прошипел шатен, отвечая на невысказанный вопрос.
Только за сегодняшнее утро варийцы уничтожили несколько комнат, сцепившись с самой вспыльчивой частью семьи Шимон. Затем Бьякуран доконал Генкиши, и они чуть не подрались, пока между ними не встал сам Десятый. Потом Ямамото и Скуало схватились с Закуро, и разрушили половину леса. И как только люди еще не заметили «секретную» базу Вонголы?! И это еще «мирные» переговоры.
