Данте сопротивляться иллюзии не может. Отбивается кастетами от оживших мертвецов, уворачивается от столбов огня, вырывающихся из-под земли. Хибари не обращал внимания на иллюзии, бежал к своей цели и стремительно наносил удары. Ему было плевать на все, кроме Мукуро. Потому что иллюзионист всегда был его целью. Только он. Только Мукуро. Не Каваллоне, не Тсуна и не Ямамото, а он. Мукуро смеется. Смеется так, что не хватает воздуха. Так, что кружится и словно пустеет голова. В жизни Хибари только он. Раньше и, тем более, сейчас.
- Остановитесь, вы не понимаете, что делаете!
Мукуро щурится. Ошибаешься, милый мальчик. Мукуро прекрасно все понимает. Кольца тумана уже на пальце нет, оно у Хром. Но эта безделушка не нужна, чтобы победить такого слабака.
Разум снова покрывается кровавой пеленой, когда Рокудо видит, как сверкает кольцо на пальце у Данте. Кольцо облака. Кольцо Хибари Кеи. Кольцо, принадлежавшее Хибари Кее. Нет, все еще принадлежащее.
Иллюзии рассыпаются в тот миг, когда обезумевший итальянец впивается в плечи Данте, тряся его как тряпичную куклу.
- Отдай мне… Отдай кольцо!
Страшно. Данте страшно смотреть на налитые кровью глаза, лихорадочно сверкающие в сумерках, страшно слышать хриплый голос и страшно видеть звериный оскал, обезобразивший красивое лицо. Пальцы больно впиваются в кожу, а голова вот-вот оторвется от бешеной тряски. Но он все же сжимает кулак, не собираясь отдавать кольцо хранителя. Его сокровище. Он не отдаст его никому.
- Данте… - холодная кожа перчаток прикасается к шее, сильные руки надавливают на горло, сжимая его. – Убью… тебя…
Слова даются с трудом. Мукуро облизывает пересохшие губы, смотрит, как краснеет от недостатка воздуха лицо ненавистного человека и громко смеется, когда чужие руки пытаются отодрать от шеи цепкие пальцы. В голове бьется только одна мысль: убить, убить, убить… Он уже не помнит, за что хочет убить, но продолжает сжимать горло, с наслаждением наблюдая за мучениями парня.
Внезапно тело пронзает судорога, и Мукуро разжимает пальцы, падая на колени. Зажмуривается, чувствуя, как расходится по телу боль, и шарит по карманам в поисках живительных таблеток. Глотает одну и замирает на мгновение. Лекарство уже почти не помогает, дыхание сбивается, но руки по инерции тянутся к лежащему рядом телу, чтобы завершить начатое. Воспаленный мозг уже отказывает в работе, удаляет ненужные, на его взгляд, файлы. Кто этот парень? За что стоит его убить? Каким образом убить? Бессвязные слова витают в голове, не собираясь воедино. Мукуро уже не помнит имена некоторых хранителей, город, в котором родился, не помнит лица Хром и ребят… Но помнит, что ему затемно нужно вернуться домой. Помнит, что нужно кольцо. Помнит, кто ждет его дома.
Через пару минут, Мукуро стягивает уже с обездвиженного тела кольцо, легонько отряхивается и, пошатываясь, бредет домой, до сих пор сжимая в руках веточки сакуры. В голове все еще пульсирует боль, легкие все еще почти не принимают поступаемый в организм воздух, а тело плохо слушается. Постепенно исчезают из памяти важные и не очень моменты жизни, предзнаменуя скорое забвенье. Но это неважно, пока в памяти остается образ и имя человека, навсегда изменившего его жизнь.
Темнеет. Нужно торопиться.
========== Одержимость и крах ==========
- Где ты… - голос прервался, как только силуэт иллюзиониста появился в свете фонаря.
Хибари нахмурился: Мукуро выглядел ужасно, он еле шел, бессмысленно улыбался и безостановочно шептал имя. Его имя.
- Кея… Я не забыл. Твоего имени. Не забыл.
Тогда, когда память стремительно тает, оставляя после себя звенящую пустоту, тогда, когда не можешь вспомнить даже, сколько тебе лет… в голове бьется лишь одно слово. Имя. Имя человека, ставшего всем. Имя, отдающееся болью в сердце. Кея. Хибари Кея.
- Рокудо, что с то…
Итальянец не дал ему договорить, резко бросаясь вперед и впиваясь болезненным поцелуем в губы. Хибари с отвращением оттолкнул от себя парня, вытирая губы рукавом.
- Не смей прикасаться ко мне без моего разрешения, жалкий падальщик. – презрительно прошипел он, сдвинув брови.
Мукуро рассеяно смотрит на него, уже не помня этого поцелуя. Страшно. Не забыть. Не забыть. В голове с каждой минутой все больше темнеет, и Мукуро с трудом уже помнит свое имя.
- Я умру. Завтра. – усмехнулся синеволосый, зарываясь пальцами в волосы. – Да… Я помню это ощущение… Может, умру и сегодня.
Слова даются тяжело, гулко отдаются в стремительно пустеющей голове. Как не хочется умирать… Хочется просыпаться по утрам от пения птиц под окном, пить чай со своим соседом, отпуская едкие шуточки, гулять по базе Вонголы, издеваясь над хранителями и над боссом, а по вечерам прибегать домой, сжимая в железных объятия хмурого японца, целовать тонкие губы, слышать тяжелое жаркое дыхание…
- Так я и знал. – слишком буднично отреагировал на заявление Хибари, входя в дом. – Ты тупой придурок, жалкий иллюзионистишка. Надо было лечиться, когда предлагали.
Двигаться практически невозможно, ноги не слушают, норовя подкоситься и уронить своего хозяина.
