— Валупий — это бог чувственных удовольствий и покровитель искусства. Он родился от любовного союза между Афродитой и её сыном Купидоном… — втирал нам в уши Перикл, словно экскурсовод с многолетним стажем.
«Ребят, а ведь не сходится» — сообщил я своим соратникам.
«О чём ты, Пол» — Гера.
«Я изучал Греческий эпос, в их мифологии не было никакого Валупия, сына Афродиты и Купидона. Была Валупия — дочь Купидона и Психеи. Но сочинять басню про инцестическу любовь между Афродитой и Купидоном полный бред.»
«К чему ты клонишь?» — напрямую спросил Гера.
«Жители Фив относительно точно копировали древних Греков. А тут такая промашка, как-то это всё … Даже не знаю, как точно подобрать слова, натянуто что ли. Они как будто не видят бревна в собственном глазу».
Но скоро нам стало не до рассуждений, по мере приближения к храму, поведение людей становилось всё более развязанное. Прохожие обнимались, целовались и не только. А на небольшой платформе перед входом в храм было установлено двадцать алтарей обитых человеческой кожей, на которых непрерывно совокуплялось два десятка пар, как только один из алтарей освобождался, его тут же занимала мимо проходящая пара.
— Сегодня что, какой-то праздник? — спросила Клео у Перикла.
— Нет. Обычный день, просто алтари Валупия не должны пустовать, — пожал плечами Перил, а потом, что-то припомнив, сообщил уже мне, — Алтари Валупия обиты кожей патрициев, принявших блаженную смерть.
Зря он мне об этом напомнил потому, что именно в этот момент я разглядел на освободившимся алтаре растянутое женское лицо с зашитыми глазами, ртом и ноздрями. Сам храм был красив, входом в него была арка, состоящая из двух статуй обнажённых мужчины и женщины, взявшиеся за руки. Как пояснил Перикл, это родители Валупия, Афродита и Купидон.
Внутри храма была другая статуя. Валупий, сделанный в человеческий рост, застыл в ожидании подношений перед своим личным алтарём. Статуя была очень подробная, казалось бы он вот-вот зашевелится и пойдёт. И по рассказам Перикла, раз в месяц Валупий оживал, что бы благословить и одарить избранных, таких как Каллисто. К своему удивлению, я узнал этого божка, похожего на девушку и юношу одновременно.
«Ха. Никакой это не Валупий, Фивляне прославляют другого бога».
«Если не он, то кто это?» — одновременно спросили меня мои соратники.
«Это Слаанеш — бог чрезмерных удовольствий.»
— Письки, письки, письки, целый месяц я смотрю на одни лишь письки, — я сорвал с холста почти дописанную картину и разорвал её на кусочки, — Я робот, а не гинеколог.
Позирующая мне для картины Ло-чан, с чпокающим звуком оторвалась от соска Диты. Для реализма картины, она присосалась к нему всерьёз, и он слегка разбух и потемнел.
— Опять у него истерика, — философски хмыкнула Дита.
— Угу. Пол-сама, между прочим, вы сейчас разорвали десять тысяч драхм, — сделала мне замечание Ло-чан.
— Да не могу я так больше, девочки, это идиотизм какой-то, — продолжал я истерить, — У меня в голове знания, открытия и культура. Это ценная информация для любой цивилизации. А чем я занимаюсь? Рисую обнажённые натуры богатых аристократов и ещё повезёт, что не во время совокуплений.
— Стыдно жаловаться, Пол-сама, вы могли бы вообще как Гера сниматься в гей-порно.
— О да! Гера молодец, подбросил говна в вентилятор.
— Чем тебе Гера-то не угодил.
— Тем, что во время оргазма в каждом фильме выкрикивает моё имя.
— Ну и что, мало ли на Крите разных Полов ходит.
— А фамилию и адрес он сообщил отдельно режиссёрам. Теперь они наш офис осаждают. Мне уже шестизначные суммы за съёмки с Герой предлагают.
— Вот мне бы такие суммы предлагали, — мечтательно сказала Дита, — Я тоже хочу сняться в порно.
— Боюсь, такой контент не будет пользоваться спросом. Жители Крита, и в частности Фив — основные потребители такого продукта кинематографии избалованны разного рода зрелищами. Хотя если согласишься заняться сексом с каким-нибудь животным, или, вообще, иномирянином, тогда да, есть смысл.
— Пол, проехали.
— Гера-кун, выкрикивает имя Пола-сама? Не замечала.
— Это в новых сериях, ты их пока ещё не видела.
— Покажешь? — Ло.
— Сучка-сан тебе всё покажет, сегодня ночью, — Дита сильно сжала ягодицу Ло, от чего та негромко пискнула.
