Я не Сэм полностью

- Хорошо. Тогда тебе нужно лечь на спину и расслабиться.

- Ей не нужно переодеваться в халат?

- Нет. Она может лечь в таком виде, как есть.

Она запрыгивает на кровать сканера. Кертис взбивает подушку. Она ложится.

- Будет немного шумно, - говорит он. - Хочешь послушать музыку?

Она кивает, улыбается. Он достает наушники.

Белые.

Когда она надевает их, я слышу слабые звуки музыки. Сэм бы явно не понравилось.

- Хотите остаться, мистер Берк?

- Да, так будет лучше.

Я все еще опасаюсь, как она это воспримет.

- Тогда вам надо снять часы и кольцо. Еще у вас еще что-нибудь металлическое? Мелочь в карманах?

- Нет.

Я вручаю ему кольцо и часы, и он снова поворачивается к Сэм.

- Я сейчас пойду в комнату, Лили. Я буду видеть тебя и смогу разговаривать с тобой, и ты можешь разговаривать со мной, если понадобится, я тебя услышу - но только если это очень-очень нужно, хорошо? В противном случае постарайся вести себя очень тихо. Притворись, что спишь. Постарайся вообще не двигаться, понимаешь? Притворись, что ты спишь.

Она снова кивает и улыбается. Этот парень очень хорош.

Он выходит из комнаты. Я сажусь в кресло. Через несколько мгновений Сэм начинает заползать головой вперед в брюхо зверя.

Она охренительно ползает по-пластунски.

Затем лежит неподвижно.

Через полчаса мы снова сидим в машине и едем домой. И приезжаем как раз вовремя, потому что, когда мы сворачиваем на подъездную дорожку, длинную глинистую дорогу, проходящую через наш лес, перед нами возникает грузовик экспресс-доставки.

Возможно, мы приехали и не совсем вовремя, потому что водитель захочет увидеть Лили.

В любом случае, прибыли наши игрушки.

Водитель - женщина лет сорока, которую я никогда раньше не видел, не та, которая обычно приезжает, очень симпатичная даже в своей бейсболке и слишком большой коричневой униформе.

- Доброе утро, - говорит женщина, выходя из машины, и мы оба отвечаем:

- Доброе утро.

Она распахивает заднюю дверь.

- Сегодня для вас девять посылок, мистер Берк, Миз Берк.

- Меня зовут Лили.

- Очень приятно, Лили.

- Что это?

- Мы же их заказывали, помнишь? На компьютере.

- Игрушки! - говорит она.

Женщина ничего не говорит, но она не может не понимать, что это не голос обычной тридцатилетней женщины. Мы помогаем ей разгрузиться. Стоит гробовая тишина, и только Сэм напевает песню "Как нелегко быть зеленым". И я ничего не могу с собой поделать, мне стыдно за нее. Или, может, за себя, я не уверен. В любом случае это отстой.

Когда посылки уже в доме, и я расписываюсь в получении, женщина улыбается мне, забираясь обратно в грузовик, но не смотрит мне в глаза.

- Хорошего вам дня, - говорит она.

И я почти слышу, как она думает: Она такая красивая, жаль, что умственно отсталая. И его жаль.

Она уезжает. Мне хочется что-нибудь швырнуть. Но я сдерживаюсь.

Лили хочет открыть все прямо сейчас, но уже давно пора обедать, поэтому я делаю нам бутерброды с тунцом и наполняю кувшин лимонадом, мы выносим все на улицу к старому каменному барбекю и едим за деревянным столом. Солнце отражается в реке. Пахнет землей, деревьями и травой. Здесь можно расслабляться в субботу или воскресенье, и мы с Сэм делали это много раз. Но Лили все это до лампочки. Она очень хочет открыть эти пакеты.

- Ты это помнишь? - спрашиваю я ее.

- Помнишь? Что помнишь?

- Это. Как мы здесь вместе ели.

Она отрицательно качает головой.

- Я никогда раньше этого не делала.

Кажется, это длится целую вечность, но вот в гостиной уже готова к операции больница для животных, и духовка ожила на кухне, и она уже запустила видеоигру, а Тедди и Эбби Каддаби пьют чай под пристальным взглядом ее новой живой куклы.

Эта чертова кукла жуткая.

Я решил, что мне нужно порисовать.

Я работаю, может, час или полтора, но что-то опять не так. Теперь уже сама Саманта, которая каким-то образом ускользает от меня на листе. Она выглядит неправильно. Я уже несколько недель рисую эту женщину и точно знаю, какой она должна быть. Черт, я даже собрал ее лицо и голову вместе после выстрела из дробовика.

Так в чем же тут проблема?

Я возвращаюсь к первым листам и изучаю ее, затем перехожу к сегодняшним наброскам, перехожу к середине и снова возвращаюсь к первым листам, ко вчерашним рисункам, туда и обратно, пока, наконец, не понимаю в чем дело. Она выглядела правильно до вчерашнего дня, когда у меня возникли трудности с перспективой. А сегодняшние рисунки - продолжение вчерашних. Я бы увидел это, если бы не был занят композицией. Это почти неуловимо, но теперь очевидно.

Сэм бы сообразила это через минуту. Я стараюсь не думать о том, как сильно мне ее не хватает.

Саманта стала немного стройней. Чуть уменьшились груди, чуть уже стала в бедрах. Стала больше похожа на реальную Сэм.

Скорее, на Лили.