Теперь у меня проблема. Объявить ей об этом или нет? Если я это сделаю, она, вероятно, смутится. А я не хочу ее смущать. Быть может, это больше не повторится. Я решаю, что обработаю эти чертовы штуки каким-нибудь экологически чистым пятновыводителем и оставлю все как есть.
В моем красном полноприводном "Форде Сьерра" радио настроено на местную станцию, передающую классический рок - в данный момент группа
- Ты помнишь эту песню?
- Конечно, помню.
- А другие помнишь?
- Не знаю. Приблизительно.
- Какие именно?
- Не знаю.
- Назови хоть одну.
Она неловко ерзает на сиденье.
- Зачем мы едем в больницу, Патрик?
- Надо кое-что проверить.
- Как в викторине?
- Нет. Там есть машина, которая тебя проверит. Ты просто полежишь и посмотришь на кучу красивых огоньков.
- И тебя тоже?
- Нет, на этот раз только тебя. Меня уже проверяли, давным-давно.
У меня было сотрясение мозга. Поскользнулся на льду шесть или семь лет назад.
- И тебя проверяли?
- Ага. И тебя тоже проверят.
Я стараюсь говорить беззаботно, но в глубине души очень переживаю, как все это пройдет. Чтобы сделать МРТ, нужно лежать совершенно неподвижно - не так-то легко заставить ребенка это сделать. Аппарат ужасно шумный, и если вы склонны к клаустрофобии, он определенно вызовет ее в вас. МРТ может быть страшным существом.
Я беспокоюсь о том, как Лили это воспримет. В голове проносятся всевозможные сценарии.
Лили кричит, плачет, колотит по трубкам, отказывается лежать, сползает со стола, прячется. Лили в истерике.
Я знаю, как это может быть плохо. Я четко помню, как почти все это вытворял в детстве, когда мне делали первую в жизни подкожную инъекцию. Доктор был недоволен. Я сомневаюсь, что рентгенолог будет доволен.
Неведение - это блаженство, она, похоже, совсем не беспокоится. Она смотрит в окно на пасущихся коров и лошадей, на кукурузные стебли, на поля сои и пшеницы.
Мы проезжаем мимо продуктового магазина, мимо крытой площадки, где продаются подержанные автомобили, мимо бакалейной лавки "
Да, азартные игры и пшеничные поля - это наша действительность. Здесь есть несколько казино, принадлежащих индейцам, с такими названиями, как
Если говорить о посещаемости, то тут выигрывают индейцы.
Когда мы подъезжаем к стоянке Баптистского регионального медицинского центра, она подпевает группе
Она может вспомнить песни. Но не может вспомнить меня.
Мы находим дорогу в радиологию, приемная переполнена. Здесь почти все - люди пожилые. Мне интересно, неужели сегодня будут как-то по-особенному делать МРТ и КТ ранним пташкам?
Молодая женщина в приемной протягивает мне папку-планшет и ручку, и мы садимся. Пока я заполняю бумаги, Сэм ерзает, откровенно разглядывая всех людей вокруг, как будто никогда не видела такой толпы. Завороженно, чуть ли не грубо. Сидящая напротив нас костлявая седовласая женщина улыбается ей, немного взволнованная тем, что на нее смотрят, и Сэм улыбается в ответ, как будто эта женщина - ее лучшая подруга. Женщина утыкается в журнал.
- А это еще что?
Она показывает на парня примерно моего возраста, который сидит у стены слева от нас, одетый в рабочий комбинезон и рабочие ботинки, прижав правую руку к груди. К счастью, он разговаривает с женщиной рядом с ним - по-видимому, женой, - поэтому ничего не замечает.
- Перевязь. Мужчина повредил руку. Но показывать пальцем нехорошо, Лили.
- Она очень милая.
Она права. Перевязь темно-бордовая, с каким-то узором в виде огурцов.
- У тебя есть очень похожая. Только твоя голубая.
- У меня есть перевязь?
- Это шарф. Из шарфа можно сделать перевязь. Обычно ты носишь его на шее. Или на голове.
- Ты мне его покажешь, когда мы вернемся домой?
- Конечно.
Я заканчиваю заполнять бумаги и несу их к столу. Сэм, как ребенок, шагает за мной. Женщина в приемной улыбается.
- Вы можете пройти прямо сейчас, - говорит она.
- Прошу прощения?
- Вас ждут. Прямо через эту дверь.
Я знал, что док влиятельный человек, но это просто потрясающе.
Я открываю дверь перед Сэм, и нас встречает рентгенолог, невысокий худощавый парень в больничной форме, который представляется Кертисом. Имя это или фамилия, я не знаю.
- Мистер Берк. Лили. Сюда, пожалуйста.
На карточке я написал
Сэм заходит внутрь передо мной, и ее глаза расширяются.
- Тут все белое! - говорит она.
Так оно и есть. Вся комната выглядит так, будто сделана из фарфора. Стены, сканер, кровать сканера, стулья, носилки, постельное белье. Все кроме длинного широкого окна прямо перед нами - наблюдательного пункта Кертиса.
- На тебе есть украшения, Лили? - спрашивает он.
- Нет.
- А как же кольцо?
- А, это.
Она снимает обручальное кольцо и протягивает ему.