- Мне нужно в магазин, - сказала я, но меня, казалось, никто не слышит.
Я взяла ключи и направилась к машине. Я ни минуты больше не могла этого терпеть.
- Что я ей сделала? Нет, правда, что я сделала? - спрашивала я Кристофера тем вечером, пока мы чистили зубы. Я все еще злилась. И еще мне было обидно, но злиться удобнее.
- Ты ничего не сделала. Ей надо привыкнуть, что я хожу на работу, -сказал он, проводя по зубам зубной нитью, словно все это ерунда. - Несколько дней, и все придет в норму.
Я закатила глаза.
- Ты не понимаешь. Это не привыкание. Она наказывает меня.
Он рассмеялся.
- За что ей тебя наказывать?
Я хлопнула его по руке.
- Не смейся. Это не смешно. Я уже сказала, что она злится оттого, что ты уходишь на работу. Она игнорирует меня, чтобы проявить грубость.
Он наконец остановился и повернулся ко мне.
- Ты сама себя слышишь? Грубость? Да она не умеет быть грубой.
- Шутишь? - я в отчаянии подняла брови. - Она умеет быть грубой, и она отлично знает, что делает.
Он покачал головой, отказываясь в это верить. Я унеслась в спальню. Плевать, что он думает сейчас я права. Она нарочно так плохо ко мне относилась сегодня.
Люк листал папку перед собой с таким видом, словно у него нет больше никаких дел и он может весь день провести здесь. От этого я еще больше почувствовала себя за решеткой. Он поднял взгляд, опустил и заговорил:
- Здесь написано, вы организовали им психологическую помощь. Почему вы решили, что им нужна помощь такого рода?
Я покачала головой. Все не так.
- Джейни с первого дня в больнице ходила к детскому психологу. Я только предложила им сходить к холдинг-терапевту.
- Холдинг-терапевту?
- Это терапевты, специализирующиеся на работе с детьми, перенесшими жестокое обращение и испытывающими сложности с формированием привязанностей.
Рон аж подскочил:
- Вы считали, у Джейни были такие сложности?
- У всякого в ее положении они будут.
- Вы рассказали это Бауэрам?
- Естественно. И я сказала им реалистично смотреть на вещи.
Все вели себя так, словно я их не предостерегала. Я все время их предупреждала. Только они не слушали.
Люк уже ставшим привычным жестом склонил голову набок.
- Что вы имеете в виду?
- Быть родителем ребенка, перенесшего психотравму, очень тяжело. У большинства из них бывают серьезные проблемы с формированием привязанностей, и они выбирают матерей как объект для гнева. Может выйти довольно неприятно.
Закон обязывал меня проверять Бауэров раз в месяц, но я заскакивала так часто, как получалось. Я зашла вскоре после того, как Кристофер вышел на работу, и стала свидетелем того, как Джейни игнорирует Ханну.
Я постучала в дверь, и Джейни открыла через несколько секунд. Она нахмурилась, когда увидела меня.
- Привет, Джейни, как дела? - спросила я.
- Хорошо, - ответила она.
-Джейни, впусти Пайпер! - крикнула Ханна из глубины дома.
Джейни стояла не шевелясь.
- Можно я войду?
Она пожала плечами.
- Ладно, - сказала она и отошла в сторону.
- Рада видеть вас, - сказала Ханна, выходя в прихожую. Она обняла меня. - Я еще пытаюсь приспособиться к такому режиму дня. Иногда создается ощущение, что день и ночь перепутались. Три года ночной работы даром не проходят.
- Да, это займет некоторое время, - сказала я.
- Я только что заварила чай. Хотите чашечку?
- С удовольствием. - Я не очень любила чай, но Ханна всегда настаивала, и я не хотела ее обижать.
-Джейни, хочешь что-нибудь попить?
Джейни прошла через гостиную, не обернувшись.
- Джейни?
Она, все так же не обращая внимания на Ханну, ушла в свою комнату.
- Вау, это жестко, - сказала я.
Ханна протянула мне чашку чая.
- Она все время такая с тех пор, как Кристофер вышел на работу. Полночь меня игнорирует. Говорит со всеми, кроме меня.
- Но Кристофер уже две недели работает
- Это длится уже две недели, - она выдавила улыбку.
- Боже: это должно быть ужасно, - сказала я.
- Спасибо. Мне чуть легче от того, что вы так говорите. Кристофер считает что я делаю из мухи слона. Меня сводит с ума, что он не понимает насколько такое раздражает. Я понимаю, мама для нее больная тема, но сейчас она враждебна ко мне.
Я кивнула.
- Не говоря о том, что она манипулирует вами.
- Никогда не думала, что скажу такое, но я почти скучаю по ее припадкам. Тогда она со мной, по крайней мере, взаимодействовала. - На лице у нее читалась крайняя озабоченность. Морщинка врезалась в уголок рта.
Я накрыла ее руку своей.
- Вам очень тяжело это далось.
В глазах у нее проступили слезы.
- Я даже не знаю, любит ли она меня. - Она изо всех сил сдерживала слезы. - Я никогда раньше не говорила это вслух. Даже Кристоферу.
- Знаю, я все время это твержу, но всему свое время. Прошло только два месяца. Мы всегда говорим семьям, что пройдет год, пока все устроится. Иногда нужно еще больше времени.
- Думаете, все станет лучше? Для меня? - Она смущенно смотрела в пол, спрашивать было неловко.
Я обняла ее за плечи.
- Конечно, все станет лучше, но вам, возможно, потребуется помощь.
Голос Люка прервал мои размышления:
- И вы направили их к доктору Чэндлер?
