- Да. Я уважала доктора Чэндлер, в том числе как лучшего специалиста по ранней работе с детьми, пережившими насилие. Если кто и мог помочь Джейни, это она.
Кабинет доктора Чэндлер больше напоминал комнату в детском саду, чем кабинет врача. Джейни играла с помощником доктора Чэндлер, так что мы с Ханной смогли поговорить с ней наедине. Повсюду игры и игрушки. По комнате разбросаны подушки и пуфы. Целая стена увешана детскими рисунками. Я чувствовал себя великаном и не знал, куда присесть, потому что обычной мебели там не было. Ханну комната удивляла не меньше. Мы повздорили в машине на пути обратно. По напряжению в ее тоне я мог сказать, что она до сих пор злится.
Я понимал, как ее это должно раздражать, но Джейни обращалась с ней так не специально, хотя Ханна и была убеждена в обратном. Ей только шесть лет. Она слишком мала, чтобы манипулировать. К тому же Ханна - взрослая. Она должна справляться.
Доктор Чэндлер вошла в комнату.
- Извините, что не встретила вас. Я была в другом офисе, а пробки кошмарные.
Она оказалась старше, чем я ожидал, высокая и стройная, с короткими седыми кудряшками, обрамлявшими лицо. Легкие морщинки разбегались из уголков глаз и рта. Лицо обвисло от возраста и испещрено пятнами от солнца: она принадлежала тому поколению людей, кто еще мазал кожу детским маслом, не боясь солнечных лучей. Вокруг шеи небрежно повязан шарф с цветочным принтом. Ее красный кардиган, брюки со стрелками и туфли на толстой подошве напомнили мне бабушку. Она изящно и легко опустилась на пол и похлопала по коврику рядом с собой.
- Садитесь. Давайте познакомимся, - сказала она.
Мы сели перед ней по-турецки. Ханне, похоже, было удобно, мне же неуютно. Слишком напоминало занятие йогой, которую я ненавидел. Несколько лет назад Ханна увлекалась йогой и один раз затащила меня на занятие. Я с трудом продержался до конца и больше не приходил. Это не для меня.
- Я доктор Чэндлер, но, если вам так удобнее, можете называть меня Анной, - она сложила руки на коленях и переводила взгляд между нами. -Расскажите вкратце, почему вы пришли.
Мы с Ханной переглянулись, никто не хотел говорить первым.
- Мы недавно стали опекунами шестилетней девочки, сейчас идет процесс удочерения, и наш социальный работник посоветовала обратиться к вам, -сказал я.
Доктор Чэндлер хлопнула в ладоши.
- Это замечательно! Поздравляю! Кто ваш социальный работник?
- Пайпер Гольдштейн, - сказала Ханна.
Она знающе улыбнулась.
-Да, Пайпер, она хорошая. Вы, должно быть, очень счастливы.
Ханна улыбнулась в ответ.
- Так и есть. Пайпер замечательная.
- Вы участвуете в программе усыновления из-за границы или ребенок местный? - спросила доктор Чэндлер.
- Местная, - сказала Ханна.
- Вы слышали о девочке, которую обнаружили на парковке несколько месяцев назад? Которую связывали в гардеробной? - спросил я.
Доктор Чэндлер кивнула.
- Да, я читала об этом случае. Вы ее удочеряете?
- Да, - сказали мы хором с новым смешком.
- Должно быть, у вас тогда очень много забот. Каково это? - ее глаза светились любопытством.
Я осторожно подбирал слова: потому что не хотел еще сильнее расстроить Ханну.
- В больнице ей поставили синдром жестокого обращения, так что иногда бывает очень сложно, но все становится лучше.
Ханна фыркнула.
Доктор Чэндлер повернулась к ней.
- Я так понимаю, вы не совсем согласны?
- Я согласна, что все лучше, чем когда она только к нам попала, но не оттого, что ей лучше, а мы научились с ней управляться, - сказала она.
- Не могли бы вы рассказать поподробнее? - спросила доктор Чэндлер.
- Укладывание спать с самого начала давалось трудно. Мы мало спали, потому что она то вылезала из постели, то орала у себя в комнате. Кристоферу пришлось спать рядом с ней на полу, чтобы она оставалась в кровати, иначе она не засыпала. Так что теоретически проблема решена, но на самом деле она не умеет засыпать одна. Я хотела бы ее этому научить. Это полезный навык, а я скучаю по возможности спать вместе с мужем. Вы понимаете?
Доктор Чэндлер кивнула, и Ханна продолжила:
- Есть и другие сложности. Например, она до сих пор ест несъедобные предметы. В начале недели я поймала ее, когда она запихивала в рот волосы, выдранные из головы куклы. Мы такого совершенно не ожидали, поэтому у нас уже была пара происшествий, после одного из которых нам пришлось съездить в больницу. После этого мы все в доме заперли. Все до сих пор под замком, и мы не оставляем ее одну, потому что не знаем, что еще она потащит в рот. Поначалу меня все устраивало, тогда главное было, чтобы Джейни почувствовала себя в безопасности с нами, но этого мы, кажется, уже добились, так что пора идти дальше, а значит, решать сами проблемы.
- У вас создается ощущение, что вы спрятали проблемы, не в силах их решить?
- Вот именно, - сказала Ханна с видом облегчения. - И еще кое-что. Когда она расстраивается, она может вести себя очень жестоко и агрессивно. Она может пинаться, бить, плеваться. Иногда она встает ночью и просто нависает над нами...
Я перебил:
- Она ходит во сне.
Ханна покачала головой.
