Мне не нравилось название, и вообще не нравилось, что доктор Чэндлер навесила на поведение Джейни ярлыки. Не люблю, что на детей вешают психологические расстройства. Они слишком маленькие для серьезных заболеваний. Дети все время меняются. К тому же как можно ставить какой-то диагноз, когда она пережила такой стресс и сильно отстает в развитии? Надо сначала дать ей время догнать сверстников.
- Сегодня, когда вы будете читать перед сном, я попрошу вас объяснить Джейни, что вы хотите, чтобы она сказала Ханне «спокойной ночи», когда вы дочитаете. Только «спокойной ночи», больше ничего говорить не требуется. Скажите, что вы больше не будете желать ей спокойной ночи, пока она не пожелает спокойной ночи Ханне, потому что нечестно, когда она желает спокойной ночи только вам, - уверенно сказала доктор Чэндлер.
- А если она этого не сделает? - спросил я.
- Тогда вы не пожелаете ей спокойной ночи, - сказала доктор Чэндлер, как если бы все было так просто.
- Звучит жестоко, - «и очень по-детски», хотел добавить я, но промолчал.
Она же специалист.
- Джейни важно понять, что вы с Ханной - единое целое, и если она причиняет боль Ханне, это задевает и ваши чувства, потому что Ханна вам настолько же дорога, как и она. - голос напоминал тот, которым она разговаривает с Джейни: очень ровный, почти без интонаций. - Дети с травмами часто прибегают к триангуляции.
- Триангуляции? - переспросил я.
- Ребенок будет вести себя по-разному с двумя родителями. Он перепробует все, чтобы выстроить стену в отношениях родителей.
- Джейни этого не делает.
Ханна ударила по подушке, которую все время сжимала во время наших сеансов.
- Да ладно! Она же так и делает!
- Когда?
- Когда? - Ее лицо исказилось злостью. - Все время. С самой первой встречи. Помнишь, она со мной тогда даже не заговорила?
- Она была расстроена. Она бы ни с кем не стала говорить.
Ханна яростно помотала головой.
- Я тоже раньше так думала. На самом деле она всегда видела во мне угрозу.
Я фыркнул:
- Угрозу? Ты ведешь себя как ревнивая девчонка. Она лишь маленькая девочка. Ханна.
- Думаешь, я этого не знаю? - огрызнулась Ханна.
Доктор Чэндлер подняла руку.
- Смотрю, я задела за живое. Это хорошо.
Я посмотрел на нее как на сумасшедшую.
- Чего хорошего?
- Это отлично показывает как она настроила вас двоих друг против друга: - сказала она.
Мы с Ханной посмотрели на нее в замешательстве.
- Сейчас Джейни считает, что вы на ее стороне и вас двое против одной Ханны.
- Но я на ее стороне... - я не имел в виду, что я против Ханны, но я правда во всем поддерживал Джейни. Я всегда буду на ее стороне, всегда буду желать ей лучшего.
- Только не должно быть никаких сторон, в этом и дело. - Она наклонилась ближе ко мне. - Вы втроем - одна семья. Никто не выступает против другого. Вы должны быть вместе, и причинять боль членам семьи не разрешается. Этому мы пытаемся научить ее нашим заданием.
Я уже и забыл о задании.
- Так что нам делать, если она не пожелает мне спокойной ночи? -спросила Ханна.
- Тогда вы скажете ей «спокойной ночи», а Кристофер промолчит. Потом делайте все как обычно. Не надо полностью ее игнорировать. Соблюдайте обычный ритуал.
- Ритуал в том, что я ложусь спать на полу рядом с ней, - сказал я.
- Значит, так и делайте, - сказала она как ни в чем не бывало.
- По-моему, это плохая идея, - сказал я Ханне по пути домой. Последние десять минут сеанса ускользнули из моего внимания, потому что я пытался уложить в голове, что нам советуют специально манипулировать шестилеткой, и так пережившей травму, чтобы заставить ее что-то сделать. Доктор Чэндлер твердила нам, что молчание Джейни по отношению к Ханне - это способ выразить злобу по отношению к ее матери. Если это правда, а я был с этим согласен, то я не понимал, чего хорошего в том, чтобы заставить Джейни говорить с Ханной. Она выражала свои чувства единственным доступным ей образом, и везде писали, что очень важно позволить пережившим насилие детям самим принимать решения.
Джейни имела право злиться на мать. Доктор Чэндлер во время сеансов должна была бы помочь Джейни выразить чувства к матери. Она говорила, что дети часто выражают в игре то, что пережили, и Джейни уже начинала воспроизводить свой опыт. Я не понимал, почему нельзя просто дать ей время разобраться в своих чувствах. Как только она справится, я уверен, она сама захочет говорить с Ханной, и нам не надо будет ее подталкивать. Я не хотел заставлять ее говорить с Ханной. Мне это совершенно не нравилось.
Она обиделась.
- Смысл вообще ходить на терапию, если не выполнять указания?
- Может, нам она не совсем подходит? - Есть же еще терапевты, занимающиеся расстройствами привязанности. Я сам поискал, когда Пайпер предложила обратиться. У доктора Чэндлер великолепные отзывы, как у многих других.
- Пайпер ее порекомендовала. Она лучшая, - Ханна уставилась на меня.
