- Вы сможете ее навещать. Сначала все будет довольно строго, и ей мало что будут разрешать, но потом, после периода адаптации, вы даже сможете ходить с ней гулять. Иногда разрешают забирать ребенка домой с ночевкой. Некоторые дети расцветают в таких учреждениях. Она может оказаться одной из них.
Обычно я не стал бы принимать такого важного решения, не посоветовавшись с Ханной, но я и так знал, что она скажет. Спрашивать не было смысла.
Я глубоко вдохнул, мысленно извинился перед Джейни, которая играла в комнате ожидания с ассистентом доктора Чэндлер.
- Хорошо. С чего надо начать?
Когда мы вернулись домой, Ханна была взбудоражена. Выглядела она жутко. У нее начали выпадать клочья волос, не знаю, это действие послеродовых гормонов или стресса. В любом случае от этого она еще больше казалась больной. Она ходила взад-вперед по дому. Когда мы с Джейни вошли, она умчалась в спальню и закрыла дверь. Я усадил Джейни перед телевизором и пошел с ней поговорить. Я постучал перед тем, как войти.
- Кто это? - спросила она, в голосе читались нотки паранойи.
Я дернул дверную ручку. Заперто.
- Это я.
Она приоткрыла дверь, через щелку удостоверилась, что Джейни не прячется у меня за спиной, словно бы я мог обманом пытаться провести ее в комнату. Убедившись, что я один, она открыла дверь пошире, чтобы я смог войти. Как только я оказался внутри, она снова захлопнула дверь.
- Смотри, что я сегодня нашла. Смотри, что я нашла у нее в комнате, пока вас не было, - сбивчиво говорила она сдавленным голосом.
На нашей кровати лежали фотоальбомы и отдельные фотографии. Она схватила меня за руку и подтащила ближе. Взяла один из альбомов и бросила мне.
- Посмотри! Посмотри на это! Смотри, что она наделала!
Это был наш свадебный альбом, мы с любовью оформили его, вернувшись из свадебного путешествия. На первой странице была профессиональная фотография с помолвки, ее мы использовали на приглашениях. На ней мы, обнявшись, стояли перед кафе, куда когда-то ходили на первое свидание. Я в ужасе смотрел на вырезанное лицо Ханны. Я перелистнул дальше. То же самое. Я улыбался со всех страниц, лицо Ханны уничтожено. Где-то Джейни рисовала жирный крест черным карандашом, где-то вырезала.
Ханна сгребла фотографии с постели.
- Вот еще. Везде так. Представляешь, сколько времени она этим занималась? - Она картинно одну за одной кидала фотографии на кровать. -Посмотри еще сюда. - она дрожащей рукой указала на отдельную стопку фотографий.
Я взглянул на серию фотографий, которые я распечатал только пару недель назад: снимки Коула в больнице и в первый день дома. Его лицо было искромсано так же, как лицо Ханны. Если у меня и были сомнения относительно отправки Джейни в учреждение, они испарились.
- Все будет хорошо, - сказал я как можно более успокаивающим голосом. - Она переедет на некоторое время.
Кристофер уставился мне в глаза.
- Где Джейни?
Я потерла глаза. Должно быть, я уснула. Коул ворочался рядом. Сколько же времени?
- Где она? - он потряс меня за плечо.
У меня колотилось сердце. Он еще не должен был прийти. Я не успела убраться.
- У себя в комнате.
У закрытой двери ее комнаты он остановился и заметил, что сигнализация включена.
- Она внутри? Мы же договорились, что если я ставлю замок, мы используем его только ночью.
Я не рискнула рассказать, что пользуюсь им уже несколько недель. Только так я чувствовала себя в безопасности. Я молча ждала, пока он откроет дверь.
- Господи! - воскликнул он.
Должно быть, Джейни опять измазала все какашками. Я подошла ближе и встала в дверном проеме. На этот раз стены. Она рисовала на них пальцем. Кристофер смотрел, пытаясь все осознать, Джейни, обнаженная, стояла в центре комнаты в окружении еще целых и сломанных игрушек, остатков еды и пустых пачек от сока.
Кристофер обернулся ко мне, осознавая происходящее.
- Ты оставляешь ее здесь на весь день?
Я кивнула.
- Что? Я не... я не понимаю...
- Я успеваю все прибрать до твоего возвращения. - Я была удивлена, что он раньше не чувствовал запах. В комнате воняло, как бы я ни отмывала.
- И сколько это продолжается? - у него сжимались кулаки.
- С того дня, как она убила Синичку.
Он подошел ко мне, лицо исказила злость.
- Как ты могла? Как ты могла так с ней поступить? После всего, что она пережила?
- Как я могла? - я показала на Джейни. - Она - воплощение зла. Так говорила ее бабушка. Помнишь? Она сказала, мы не представляем, насколько она ужасна. Никогда не задумывался, почему ее матери пришлось запирать ее, как животное? Она такая и есть!
Я заметила, как розовой вспышкой промелькнула его рука, он ударил меня по лицу. Кожа горела, зубы проткнули мягкую, влажную губу. Голова откинулась назад. Я пошатнулась от его силы, ошеломленно подняла руку и прижала к месту удара.
Джейни истошно завопила.
Глаза Кристофера наполнились ужасом. Он снова пошел ко мне. Я отпрянула.
- Нет, - я подняла руку. - Не надо.
Люк положил фотографию на стол.
- Что за муж на такое способен?
