Я покормила его, потом сделала нам всем ланч, разогрев вчерашние спагетти и нарезав к ним фрукты. Иногда я скучала по дням, когда вся моя жизнь крутилась вокруг готовки.
-Джейни, обед. Иди есть!
Джейни зашла в кухню с широкой улыбкой, перепалка была быстро забыта. Она слопала свою порцию быстрее, чем я успела притронуться к своей. Мне уже много недель не хотелось есть. От мысли о еде в животе все переворачивалось.
- Я хочу тебе кое-что показать, - сказала она, доев. Она подошла и взяла меня за руку, отвела к себе в спальню и показала на пол рядом с разноцветными ящиками для игрушек.
Синичка лежала там без движения, вытянув лапы в разные стороны, голова свернута под причудливым углом. У меня внутри сработала сигнализация.
- Она мне не нужна, - сказала Джейни.
Я присела рядом с Синичкой и повернула ее голову. Глаза вылезли из орбит из носа текла кровь. Грудь не шевелилась. Ни вздоха, ни движения, ни жизни. У меня волосы на шее встали дыбом. Я медленно повернулась к Джейни. Время замерло.
Она улыбалась так же широко, как когда вышла из комнаты.
- Она мертва.
У меня закипела кровь. Желудок вздулся. Я резко встала, оттолкнула ее и побежала по коридору, едва успев в туалет, когда меня стало рвать.
Коул.
Я вскочила и побежала в гостиную, где оставила его дремать в качельках. Джейни стояла рядом и смотрела на него.
- Убирайся от него! - крикнула я, подбегая к ним. Я схватила ее за руку и оттащила в сторону. - Никогда не приближайся к нему. Никогда! - Я встряхнула ее. - Ты меня слышишь? Не трогай его. Не смотри даже!
- Отошли ее куда-нибудь. Отвези к Элисон. Она может ненадолго ее взять. Или к маме. Она может уехать к моей маме. Пожалуйста, я не смогу ее здесь выносить. Не сейчас, - Ханна рыдала, так что сложно было разобрать слова.
Я крепко ее обнял.
- Все хорошо. Все будет хорошо.
- Не будет. Как ты можешь это говорить? Она злая. Она убила животное. Убила! - она повторяла это вновь и вновь.
У меня в голове не укладывалось. Я бы не поверил, если бы не видел собственными глазами. Я сам положил Синичку в полиэтиленовый пакет и коробку от обуви. Джейни наблюдала за всем со ступенек заднего крыльца, словно кино смотрела. Закончив, я сел рядом.
- Ты сделала Синичке больно? - спросил я. Я все еще надеялся, что это какая-то дикая случайность, может, у Синички случился припадок, от которого она умерла. Удар. Это возможно. Вдруг Джейни просто была рядом, когда это случилось, и потому подумала, что это она сделала.
- Ага. Я сделала ей очень больно, - сказала она без малейших эмоций в голосе.
- Как? - спросил я, не подумав.
- Я накрыла ее подушкой и села сверху. Она так мяукала. Она не исцарапала меня, потому что была под подушкой и не смогла достать, -сказала она, словно гордилась тем, как все продумала.
Я больше не расспрашивал.
Ханна с Коулом не выходили из спальни, пока я не уложил Джейни.
- Я хочу повесить на ее дверь замок, - сказала она, когда я зашел в спальню. - Ее надо запирать на ночь.
- Замок на дверь? - скорчился я. - Мы не можем запирать ее в комнате.
-Ачто. если она придет ночью: пока мы спим, и убьет нас? - голос звучал надрывно. Дрожащими руками она прижимала Коула к груди.
- Нас она не убьет, - сказал я гораздо спокойнее, чем на самом деле чувствовал себя.
- Откуда ты знаешь? Она убила Синичку, - она снова зарыдала.
Убить животное - это одно. Совсем другое - убить человека, это уже признак социопатии. У социопатов не может быть ни к кому никаких чувств, ни к людям, ни к животным, а у Джейни чувства были, значит, она не социопат. Она плакала от страха, смеялась от счастья. Она испытывала гордость, когда у нее что-то начинало получаться, например, когда научилась сама раскачиваться на качелях, или впервые съехала с горки. У нее было много травм, очень много сложностей - но социопатом она не была.
Но Ханна не успокоится, пока я что-нибудь не предприму. Я прошел в гараж и стал копаться в инструментах, пока не нашел веревку. Я вернулся и принялся обвязывать веревку вокруг ручки ее двери.
А вдруг случится пожар? Как я смогу быстро выпустить ее из комнаты в экстренной ситуации? А если ей станет плохо и понадобится разбудить нас посреди ночи, а она не сможет выйти из комнаты? Я все развязал и вернулся в спальню.
- Я не могу запереть ее. Что-то может случиться, а мы не сможем быстро вызволить ее. Даже на одну ночь, это неправильно. Я буду спать на полу рядом с ней.
У Ханны лицо перекосилось.
- Что? Почему ты всегда выбираешь ее?
- Я ее не выбираю. Но если с ней что-то случится, ответственность будет лежать на мне, и этого я не хочу. Это неправильно, - ответил я. - Завтра я установлю в ее комнате сигнализацию. Качественную систему, которую можно запрограммировать, чтобы если что-то случится, какой-то экстренный случай, она легко смогла выйти.
- Ну хорошо, - выдохнула она.
Но ничего не было хорошо. И мы оба это знали.
