На каталожной карточке Левин написал: "В.Агафонов. "Расследование убийств. Методика. Рекомендации. Истории". Кооперативное издательство "Знамя труда".
– Мне нужна эта книжечка, – сказал Левин, протягивая карточку библиографу университетской библиотеки.
– Вам придется подождать, – сказала она и удалилась.
Эту библиотеку Левин помнил со студенческих лет, помнил запах ее гардеробной – теплый, влажный от пальто и зимних шапок, на которых таяли снежинки, – стук металлической решетки у двери на полу, когда об нее сбивали снег с обуви.
– Вы знаете, этой книги у нас нет, – дошел до Левина голос библиографа. – Может быть, в Академии наук…
В библиотеке Академии наук книги тоже не оказалось.
– Во время войны многие фонды погибли, – объяснила пожилая женщина в черном сатиновом халате. – Попробуйте обратиться к кому-нибудь из библиофилов. Вы профессора Нирода не знаете? Он историк, в пятидесятых годах работал в университете. У него очень хорошая библиотека. Иногда, правда, очень редко, в крайних случаях тревожим его. Ему уже восемьдесят семь.
– А вы не смогли бы дать мне его телефон?
– Только, пожалуйста, не ссылайтесь на нас, – она полистала алфавитную книжку и на обороте каталожной карточки написала номер телефона. – Его зовут Аполлинарий Дмитриевич.
– Спасибо…
Имя профессора Нирода Левин помнил со студенческих лет, знал, что тот заведовал какой-то кафедрой на историческом факультете, может в те годы и видел его, но сейчас не мог вспомнить, прошло около сорока лет… "Как позвонить, что объяснить?.. Вполне возможно, да и скорее всего этой книги у него нет, а сто других раритетов, которые мне не нужны, имеются. Он ведь историк, а не юрист… Но позвонить придется, деваться некуда, не выписывать же ее через академическую библиотеку из Москвы, из Ленинки! Это же сколько времени пройдет!.." – думал Левин, идя домой. Его не покидало ощущение, что с тех пор как он занялся поисками Кизе, прошли десятилетия и он никак не может выбраться из них в сегодняшний день… Он терял к этой истории интерес, в ней было какое-то занудство. Что ему за дело до полковника вермахта Кизе, убитого почти полвека назад, когда голова болит от своих каждодневных забот, вонзающихся в душу, как несмазанное сверло?!
Дома было тихо и пусто. Дети и жена на работе, внук в садике. Левин походил по комнатам. Шкафы с бельем и одеждой в них, сервант с посудой, телевизор и радиоприемник, полки с книгами, даже дешевенькая индийская деревянная статуэтка женщины в комнате детей, – все, все имело свое надежное, обжитое и вроде очень удачное место, к которому давно привыкли. Но для того, чтобы получить это пространство и обжить его, в сущности ушла вся жизнь. Больше ничего сюда не вместишь – покажется лишним, нарушит уют, но и не изымешь так, чтоб без боли…
Покружив у телефона, он сел и заставил себя набрать номер, записанный на каталожной карточке. Долго никто не отвечал. Затем немолодой женский голос спросил:
– Вы куда звоните? – словно в эту квартиру звонить не дозволено или сюда так давно не звонили, что люди отвыкли и считают, что просто кто-то ошибся номером.
– Это квартира профессора Нирода? – осведомился Левин.
– Да. А вы кто, откуда? – удивилась женщина.
Левин растерялся.
– Если можно, Аполлинария Дмитриевича, – все же попросил он. – Вы его жена?
– Нет. Я экономка. Сейчас посмотрю, не отдыхает ли.
Левин ждал, улавливая шаркающие удаляющиеся куда-то в глубину квартиры шаги. Через какое-то время в трубке что-то зашелестело и раздался хрипловатый голос:
– Я слушаю. С кем имею честь?
Левин объяснил, кто он и что, но без подробностей:
– Вы извините, Аполлинарий Дмитриевич, за беспокойство. Мне крайне необходима одна книга. Я обыскал весь город, все библиотеки. Помню вас по университету, хотя учился на юрфаке. В пятидесятые годы. Слышал, что у вас богатая библиотека.
– Что вас интересует? – прервал его собеседник.
Левин назвал.
– Есть она у меня, но на дом книг не выдаю.
– Я понимаю, – смутился Левин, не зная, что сказать.
– Вы можете прийти полистать ее. В моем присутствии.
– Ну хотя бы так, – согласился Левин. – Когда вам удобно?
– Можете даже сегодня. После шести вечера я всегда свободен.
"От чего он свободен?" – подумал Левин и попросил адрес.
– Дом Академии наук знаете? На Костомарова. Шестнадцатая квартира. Лифт, как всегда не работает, учтите это…
Это был дом из тех, которые называли "сталинскими" – построен в 1951 году, шестиэтажный, огромный, несуразный, но добротный. Фасад шел вогнутой дугой, четыре подъезда с большими тяжелыми деревянными дверями, с высокими окнами.
