— Но брат, думаешь я позволил бы тебе умереть? Ты так наивен и глуп, и я…— сжав кулаки до появления там вен, Император встал с места сухо и очень грубо бросив — Тоже был таким, но с этого дня все кончено. Ты больше не заслужишь и крупицу моего доверия. Отныне ты для меня всего лишь игрушка на ночь и не более того. Уж поверь, я превращу твою жизнь в такой же ад, в который ты желал превратить мою. — мужчина отвернулся от ничего не понимающего парня и почти выйдя за дверь, Цзян Шоушан бросил на Фэн Минжа злой взгляд, грубо произнеся — Ты сам в этом виноват, брат.
Дверь комнаты закрылась, а юноша так и остался лежать с ужасающей болью в груди, то ли от раны, то ли от слов Императора, явно не бросающий своих слов на ветер.
Император не соврал и только рана Фэн Минжа затянулась, как парня передали его Высочеству на растерзание, иначе сказать было нельзя. Фэн Минжа поили каким-то отваром из-за чего голос парня пропал и тот не мог объясниться перед его Высочеством, но мужчина и не желал слушать.
С первого же дня привязав беднягу к кровати, его Высочество выплескивал на лжи брата всю свою ненависть доводя брата до потери сознание каждую ночь.
— Ох, кажется мой брат снова устал? — усмехнулся мужчина, смотря на измотанное и уставшее тело под собой.
На Фэн Минже не находилось ни одного целого место. Юноша был покрыт засосами, укусами и синяками и не успевали пройти одни, как следующей ночью появлялись новые и так почти месяц подряд.
— Ну же, не плачь. Ты же сам сказал, что лучше бы отдался бродяге с перекраска, чем мне. Так представь на моём месте его — сделав сильный толчок, бросил мужчина, заставив усталую грудь юношу изогнуться.
Фэн Минж понятие не имел, что было в том злополучном письме, но догадывался, что ничего хорошего, раз после него Цзян Шоушан просто возненавидел своего младшего брата и желал его страданий и мук.
В такие моменты Цзян Шоушан будто осознавал, что творит и на мгновения становился с юношей очень нежным и добрым, как в былые времена, но стоило Императору только увидеть шрам на животе брата, как он тут же зверел и от доброты не оставалось и следа. Лишь боль и злость.
Иногда Фэн Минж и впрямь задумывался о смерти. Ему было так больно и вовсе не из-за действий Императора, а из-за его отношения к нему. Цзян Шоушан отныне вёл себя холодно и отречëнно, не проявляя прежней любви, в которой юноше было так тепло и хорошо.
Отныне Императором правил лишь гнев на брата посмевший снова его предать. Но, Фэн Минж знал, что не предавал его Высочества и так хотел ему об этом сказать, но не мог и не только из-за потерянного голоса.
Несмотря на свои муки юноша все ещё думал о Си Бэй, который и воткнул в его грудь клинок. Что правило парнем не ясно, но ясно было одно. Он предатель и заслуживает всей этой боли, но несмотря на это Фэн Минж этого не хотел.
Си Бэй являлся наивным простаком, и юноша понимал, что того просто провели и заставили пойти против него, но кто? Последние слова Си Бэй явно были адресованы не господину Шуи, поскольку сказаны были с презрением. Значит парень в курсе, что юноша не является его господином, но откуда?
У Фэн Минжа было столько вопросов, но ни одного ответа. И парень не мог ни у кого спросить, ни даже написать на листке, поскольку в основном его руки заключены в цепи и юноше не позволено ничего, кроме как дожидаться своего хозяина.
Но вдруг, в один из таких же серых дней, как и все, парня внезапно выпустили, а затем направили его в источники, дабы тот смыл с себя недавний вечер с Императором. Сегодня он оказался ещё грубей, чем прежде и видимо сам это поняв, приказал слугам отвести брата на источники и оставить там.
Слуги смотрели на Фэн Минжа с явной жалостью, особенно видя, как из тонких одеяний виднеются алые следы гнева их господина. За время нахождения Фэн Минжа в Царстве он неоднократно болтал и помогал многим здешним людям, от чего у них осталось о юноше только положительное мнение, и они очень хотели ему помочь. Но что слуги могли поделать? Разумеется ничего.
Как кукла сидев в горячей воде, Фэн Минж удивлялся тому, что за ним наблюдают чуть ли не десятки глаз, по приказу его высочества. Дабы парень снова не пожелал свести счеты с жизнью, оказавшись не в его поле зрения.
Через пол часа юношу повели обратно в покои его высочество и Фэн Минж морально готовился к следующим адским дням, но когда в его скованные руки положили что-то твердое парень удивился, а после увидел служанку с который они очень хорошо общались до всего этого недоразумения.
Девушка сделала поклон, после чего вышла, оставив юношу одного. Немного подождав, Фэн Минж размял руки увидев небольшой сверток бумаги и маленький стержень угля. С цепями на руках парень мог спокойно сжать ладони, но не более. Этого оказалось достаточно, чтобы написать письмо Императору, являющемся единственным спасением для юноши.
Если мужчина проигнорирует письмо или не поверит ему, то Фэн Минж и вправду навечно застрянет в этой комнате будучи лишь интимной игрушкой его высочества.