– Развратная девочка, – продолжил говорить муж, нагнетая. – Такая покорная в моих объятиях. Такая чувственная. Рассказать, что я хочу сделать с тобой?
Мой невнятный стон должен был сойти за утверждение. У меня словно сорвало крышу. Я хотела, чтобы Димитрис не просто рассказал, а сделал. Немедленно, порывисто, наплевав на всё.
– Я выбираю из двух вариантов, – меж тем продолжил муж сладкую пытку. – Если опустить тебя грудью на покрывало, то откроется восхитительный вид. Твоя приподнятая попка, изящный изгиб спины. Твои трусики мы приспустим так, чтобы они стянули колени. Я смогу брать тебя и наслаждаться с эстетической точки зрения. А ещё ты сможешь тереться сосками о простыню.
Представляя сказанное, я возбуждалась ещё сильнее. Я уже чувствовала, как намокли трусики, пропитавшись моим желанием. Но словно бы оказалась в невесомости, между реальностью и наслаждением, пика которого Димитрис всё не позволял мне достигнуть. Игриво останавливал ласки, чтобы пару секунд дать мне остыть. И вновь возносил на пьедестал неги.
– Или тебя можно уронить на спину. Раздеть и раздвинуть ноги, чтобы я мог видеть тебя всю. Как ты мечешься, пока я доставляю тебе удовольствием. Цепляешься за постельное бельё и кричишь в экстазе. Что тебе больше нравится?
Я не смогла внятно ответить. Извивалась, всхлипывая от желания. Димитрис мягко, но непреклонно высвободился из моей хватки и провёл пальцем влажную дорожку до моей груди. Предвкушая, я затаила дыхание. Замерев, наслаждалась тем, как легко Димитрис играет с сосками, поглаживает шершавой кожей нежную ареолу.
А затем вдруг муж резко без предупреждения сжал набухшую бусину на груди, и меня словно пронзила молния. Вскрикнув, я попыталась дёрнуться, но муж только сильнее прижал меня, не переставая поглаживать внизу. Он лишь усиливал безмерную волну наслаждения, которая заставляла меня содрогаться.
Терпеливо дождавшись, пока я не расслаблюсь обессиленно, Димитрис решил:
– Пожалуй, сегодня нас ждёт второй вариант.
Обессиленно упав спиной на кровать, я покорно приподнялась, чтобы помочь мужу стянуть с себя нижнее бельё, а потом раздвинула ноги. Соображала я плохо, мне казалось, что больше я ни на что не способна. Но стоило мужу войти в меня, как вновь всё тело охватило тягучее напряжение.
Чтобы свободнее двигаться, он закинул мои ноги себе на руки. Я же, как он и предсказывал, вцепилась в простыни. Я забыла, кто я. Где нахожусь, что происходит – я просто растворилась в этих волшебных ощущениях. Взлетела на самый пик эйфории и словно пыталась пробиться ещё выше.
Нараставшее напряжение раскатилось по телу невиданной разрядкой. Прошило насквозь и, казалось, забралось даже в душу. Никогда я не жаловалась на внимание мужа, но, казалось, что раньше ничего подобного я не испытывала.
Димитрис всегда занимался со мной любовью кране бережно, деликатно. Я словно чувствовала себя фарфоровой статуэткой. Мне нравилось, да и сравнить было не с чем. Но его сегодняшняя страсть, немного грубоватый напор просто вознесли меня на вершины блаженства.
Рядом с обессилевшей мной развалился муж и притянул к себе. Казалось, стоит мне закрыть глаза, как я тут же усну, но вдруг в голове что-то щёлкнуло. Так-то я должна была исполнить желание Димитриса и возбудить его, а в итоге… Стоило уточнить, но я боялась, что при неправильной формулировке только увеличу долг, поэтому елейным голоском спросила:
– Я исполнила твоё желание, дорогой?
– Да, – удовлетворённо согласился муж.
И, стоило мне это услышать, как я тут же расслабилась, обо всём забыла и ляпнула:
– Какое-то оно было лёгкое.
Хмыкнув, муж тут же сориентировался:
– Действительно, в следующий раз надо придумать что-нибудь потяжелее.
– О нет! – простонала я, поняв, что сама себе усложнила жизнь.
– О да, – загадочно пообещал Димитрис, и тут в лампе закончился керосин.
Словно настоящая канареечка, я моментально уснула в темноте.
С утра я хотела отправить не по делам, а поглубже зарыться под одеяло, но чувство долга перевесило. И всё же, прежде чем вернуться к своим горам макулатуры, я решила заглянуть к Хелии – нашему артефактору.
Хель приехала к нам работать сразу после выпуска из академии, а до этого артефакторов у нас не водилось. Старшее поколение сперва отнеслось к молоденькой мастерице скептично, а я вот сразу поняла, какую пользу она может принести. И не прогадала.
Ко всему прочему из-за небольшой разницы в возрасте мы с Хель сдружились. Она даже отдала мне любовное зелье, которое ей когда-то подарил однокурсник. Правда, у неё чуть рыжая копна волос дыбом не встала, когда она узнала, кого именно я опоила – от остальных я держала всё в секрете. Так что сегодня с утра в мастерскую меня тянуло словно магнитом – я должна была с кем-то поделиться произошедшим.
– Привет, Руби! – радостно помахала мне рукой Хель, непонятно как меня узнав.
Лично я видела только её рыжий затылок, торчащий из-под стола.
– Привет, Хель! – поздоровалась я задумчиво, и мастерица сразу же высунулась и уставилась на меня с необычайной серьёзностью.
