– Корлан! – Бахти разбрызгала соевый соус по всему столу. – Скажи нам лучше тост.
– Будет честно выпить за Юна. – Я встала с диванчика напротив, где сидела с Лесбеком, и зажала Юна с другой стороны от Бахти. – Если застать Алегзандра Юна врасплох, он даже перестает казаться…
Меня прервал парень, подошедший к нашему столу от того, куда я час назад обещала вернуться.
– Я прошу меня извинить, – парень заметил приподнятые бокалы, – просто мы с друзьями уходим, а мне бы очень хотелось снова вас увидеть.
– Ооо! – протянули Бахти с отцом, как тетушки в примерочной свадебного салона.
Я собиралась было дать ему свою визитку, но тут я увидела на нем такие же голубые брюки, как на Гастоне, и он резко показался мне совершенно недостойным моего номера.
– Я замужем, – сурово и презрительно ответила я парню.
Он что-то смущенно пробормотал и ушел.
– Все нормально. – Отец жестом остановил Бахти. – Наша девочка не захотела с ним знакомиться и вежливо, грамотно, мастерски, я бы даже сказал, с лету… с лету и мастерски, никого не обижая, никого не ставя в неловкое положение… – Он задумался. – Или ты замужем?
Я покачала головой, такой тяжелой от всей выпивки, что мне приходилось подпирать ее рукой.
– Когда в девятнадцать лет Бахти собралась замуж, – продолжил папа (Юн поперхнулся и получил несколько мощных ударов по спине с двух сторон), – я обрадовался и сказал, что во всем ее поддерживаю. Детям надо давать свободу, держать их при себе – это страшный, это непростительный эгоизм. Когда она собралась разводиться, я сказал, и слава богу, такое счастье – дочь вернулась.
Юн смотрел на меня большими глазами – я сначала не поняла, что его так удивило, широкие взгляды папы Бахти? – но тут до меня начало доходить, что Бахти никому не рассказывала, что была замужем – об этом не знает ни Юн, ни тем более Ануар. Еще четверть часа назад Юн под шумок мог бы узнать все подробности, но тут мы трое одновременно успокоились и притихли, и все, что было бы неловко сказать или сделать, снова стало неловко.
На обратном пути, как и предложила Бахти, мы разделились: дядя Лесбек пешком пошел домой, Бахти решила остаться у меня, и Юн поехал нас провожать.
В такси заиграл гнусавый Макаревич.
– Громче! – потребовала Бахти. Водитель рассмеялся вместе с ней и прибавил звука.
– И ттттолько небо тебя поманит![20]
Мы вышли из машины.
– И ттттолько небо тебя поманит. – Бахти криво изобразила ласточку и подпрыгнула. Она сжала Юна в объятиях и расцеловала все его лицо.
Я никак не могла найти ключи.
– И ттттолько небо тебя поманит!
– Бахти. – Он прижал ее голову к себе и погладил, но она вырвалась и закружила его с дикой скоростью и с грохотом упала, Юн – сверху.
– Моя попа, – застонала Бахти. – Вот же черт, у меня же там будет синяк. – Она с ужасом закрыла рот рукой. – А что я скажу Ануару, откуда у меня синяк?
– А разве вы с ним… – начал спрашивать Юн, но Бахти его не слушала.
– А, вот же я дура. Но я не буду с ним просто так спать, потому что знаешь почему? – Она перешла на шепот. – Потому что вдруг он моя судьба, и мы влюбимся и поженимся, и я буду счастливой и богатой и, конечно, попрошу Баке ничего Ануару не рассказывать.
– Это твой бывший муж? – настороженно спросил Юн.
Я невербально пыталась остановить Бахти, но она не замечала моих знаков.
– Да неет, – отмахнулась Бахти, – у Баке же две жены, но он меня любит, и если бы его не посадили, он бы уже все мне… – Она забыла закончить предложение и разлеглась на асфальте.
– И ттттолько небо тебя поманит!
Бахти пришло сообщение.
– Ооо, это Ануар! – Она посмотрела на Юна блестящими серыми глазами. – Я этого никому не говорила, и ты никому не говори, но он мне так нравится, он такой клевый!
– А Ануар знает про бывшего мужа и про Баке? – спросил Юн.
– Нет-нет-нет-нет-нет, тссс. – Она спрятала телефон под свитер. – Тише говори.
– И только небо тебя поманит синим взмахом ее крыла! – пропела Бахти на весь подъезд, когда я наконец нашла ключи и открыла входную дверь.
Я давно ждала этот день: день, когда Бахти перераспределит свой бюджет и придет ко мне. Я давно разглядывала ее тонкую фигурку, представляя, что ей нужно было бы заказать. Заметив накануне, в котором часу закатное солнце падает ровно на подиум, стоящий перед зеркалом – это лестное солнце, теплый, рассеянный свет, я сказала Бахти прийти за пятнадцать минут до, чтобы мы точно успели в нужный момент.
Светленькая Бахти в мелких трусах и кроп-топе стояла на подиуме, слегка волнуясь. Я негромко включила респектабельного Синатру для усиления буржуазности и снимала мерки.
– Я хочу ярко-фиолетовый корсет и очень открытый низ, – сообщила Бахти.
– Какой ужас. – Я не смогла и дальше играть в предусмотрительную хозяйку. – На такую светлую кожу? Это же грубо и скучно.
– Тогда темно-фиолетовый?
Я села в кресло, предвкушая рассказ моей теории, которая достигла пока немногих ушей.
