Я никогда не полностью

Что касается Айдара и Боты, если они скоро разведутся, я отказываюсь нести свою долю вины. Потому что измены Айдара, прежде не столь заметные, легко отрицаемые обеими сторонами, с беременностью Боты и рождением ребенка стали очевидными. На поздних сроках она уже не могла гулять с ним по душным, прокуренным клубам, она хотела тишины и спать, и Айдар оставлял ее одну, находя других, в прямом смысле этого слова, не обремененных девушек. И появление младенца не внесло перемен в его привычки, ребенок только делал все яснее – все нежелание одного заводить семью, все одиночество другой, неизбежное в нелюбви.

– Может, мы реально помешали? – Айя окинула нас придурошным взглядом. – Первое свидание? – кивнула она Мике с Айдаром.

– Нет, – Мика обрадовалась возможности хоть что-то сказать, – мы сегодня отмечаем месяц знакомства.

– Это так романтично, – с сарказмом сказал Карим. Айдар посмотрел на него предостерегающе, но в его взгляде не было злости – наверное, он понимает, что Карим ни при чем. Я думаю даже, Айдар вообще осознает всю нелепость слухов.

– А где вы познакомились? – спросила Айя.

– В спортзале. – Мика приобняла Айдара.

Айя начала кивать своей еще не выраженной мысли.

– Мы можем сколько угодно говорить, что мы жутко ленивые, – она говорила с набитым ртом, – но, блин, мне кажется, мы никогда не были такими спортивными, как сейчас.

– Мы – это нация? – уточнил Карим.

– Да вообще, – Айя накалывала на вилку все подряд из своей тарелки и тарелки Юна, – столько спортзалов, столько приложений на телефон – народ стал нереально красивый. Я путешествую, возвращаюсь и вижу эти изменения. Я их вижу, потому что я смотрю на них как бы и извне и изнутри.

– Я жутко неспортивная, – сказала Мика, – но Айдар мне всегда так помогает, нянчится со мной.

– Айдар такой положительный, – не удержалась я.

– На Айдара можно рассчитывать, – добавила Анеля обычным голосом, выйдя из образа молодого специалиста в области политических наук.

– Девчат, вы меня захвалили. – Он выглядел так, будто ночью устроит мне темную во дворе под аркой.

– Мы тебя просто очень хорошо знаем.

– Милая, тут меню немного странное. – Он вышел из-за стола. – Пойдем поищем другое место?

– Ага. – Мика тоже поднялась. – Простите за вторжение, мне было очень приятно познакомиться.

– И нам, – сказали мы нестройным хором.

– Пока, Микусь. – Айя отправила ей воздушный поцелуй.

Юн все ловил на лету – он решил, что знакомство Айи с нами прошло как нельзя лучше и что теперь Айя стала полноправной частью нашей компании. Простой и славный, он пригласил ее на пятничную игру и на радостях написал в общий чат, что Айя согласилась прийти.

Анеля: Ух ты!

Карим: Потрясающе.

Бахти: Я в экстазе.

Юн: Правда?

Анеля: Саш, ну конечно, да.

Бахти: (печатает).

Карим: (печатает).

Но они так и не допечатали свои сообщения и больше ничего не отправили.

Бахти и Анеля обе работали в офисах, где дела, которые можно сделать в понедельник до полудня, растягиваются до следующего понедельника. По пятницам они и вовсе уходили с работы на час раньше, и перед игрой у нас всегда была превечеринка, мое любимое время. Я озвучила им свой план: сегодня вместо «Я никогда не» будет «Что? Где? Когда?», Айя решит, что мы задроты, и больше никогда не придет, а бестактный, но трусливый Юн не решится сказать мне в лицо, что я выгнала его девушку (первую за последние пять лет, если верить Бахти).

– Но ведь Юн обидится. – Анеля пыталась перехватить мой взгляд или взгляд Бахти, чтобы звучать убедительнее, но я красила ресницы Бахти и делала вид, что не замечаю ее краем глаза, а Бахти, соответственно, смотрела наверх.

– В этом весь смысл. Юн должен понять, что нельзя таскать ко мне невнятных баб без предупреждения.

– Как будто с предупреждением можно, – пробормотала Анеля.

– Чем эта Айя вообще занимается? – спросила Бахти.

– Пьет кофе, судя по фотографиям, – ответила я.

– Кора, – Анеля ерзала на стуле, – но она же доброжелательно себя вела в «Лангедейке», она хотела нам понравиться.

– Она сказала, что ее любимая книга – «Шантарам»[30]. – Я не столько не любила сам «Шантарам», сколько не могла доверять человеку, у которого любимая книга появилась на тридцать шестом году жизни.

– А как она жила до «Шантарама»? – спросила Бахти, не размыкая губ, как чревовещатель, – я начинала наносить помаду.

– Надписи на шампунях читала, – ответила я.

– «Шантарам» – хорошая толстая книга, я ее даже не осилила, – настаивала на своем Анеля.

– Которая стала популярной в Алмате в каком году? Тринадцатом? Анеля, мы теряем время, ищи вопросы.

– А что, если им понравится «ЧГК»? – предположила Бахти.

– Не понравится. – Я припудрила губы Бахти через один слой салфетки. – Играем на деньги.

– Тебя бы да в распорядители «Голодных игр»[31]. – Анеля глядела с осуждением.