Вот как Балабанова располагает гостей во дворце Нарышкиных: максималисты на первом этаже, реформисты – на втором. Но Серрати не устраивает такое разделение. Он объясняет соратнице, что итальянцы приехали не для того, чтобы представлять ИСП и ее фракции: это нейтральная, аполитичная делегация, цель которой – наблюдать и высказывать объективное мнение. Однако у большевиков другие планы в отношении итальянских социалистов. Через три дня после их приезда Зиновьев просит Балабанову вызвать к себе максималистов Серрати, Бомбаччи и Вацирку. Анжелике кажется нормальной отдельная встреча с крылом партии, наиболее близким к ленинским позициям. Серрати же так не думает, однако редактор Avanti! не знает, что Ленин уже созвал второй съезд Коммунистического интернационала и хочет воспользоваться присутствием итальянских максималистов для раскола ИСП.
По пути из Петрограда в Москву Зиновьев приказывает прицепить свой вагон к вагонам «дорогих гостей» и вызывает итальянцев, чтобы спросить, как они относятся к съезду Интернационала. Съезду? Какому съезду? Серрати смотрит на Анжелику, та пожимает плечами: ей об этом ничего не известно. Редактор Avanti! поворачивается к Зиновьеву и напоминает, что он прибыл в Россию по другому поводу и не получал никаких полномочий от руководства ИСП на обсуждение и принятие каких бы то ни было серьезных решений. Зиновьев надеется, что Анжелика поможет ему убедить итальянцев, но здесь она полностью согласна с Серрати. Единственная возможность решить эту проблему – телеграфировать в Милан и просить руководство партии выдать ему полномочия. Так они и поступают. Однако Серрати сразу предупреждает: он никогда не отдаст свой голос за роспуск ИСП.
И вот они прибывают в Москву, их торжественно принимает в Кремле Ленин, а Анжелика организовывает для них трехнедельное путешествие по Волге. Но Бомбаччи и Грациадеи остаются в столице.
Выбор пал именно на этих двоих делегатов, потому что они были слабы и тщеславны и не способны устоять перед лестью и похвалой. Их принимали, им льстили в Кремле, бывшей резиденции русского царя, в такой обстановке, которая говорила о власти и деньгах![478]
Анжелика знает Бомбаччи и его слабости. Она считает его «сентиментальным и наивным человеком», «дешевое тщеславие» которого стимулировал оказанный ему прием[479]. И правда, Николу «почтили более всех»: он был принят Лениным. Большевики «прекрасно осведомлены о соперничестве Серрати и Бомбаччи» и поэтому решили использовать последнего для осуществления своего замысла[480].
Полная подозрений и дурных предчувствий, Анжелика уезжает вместе с остальными членами группы. Волга оказывает на нее благотворное действие. Это редкий случай, когда она может отдохнуть, ослабить свою политическую и революционную одержимость и предаться поэтическому настроению.
Волга, которую русский народ, а за ним следом и поэты, называли «матерью», матерью своей души, Волга, казалось, хотела оправдать это название даже перед нами, непокорными детьми и приемными (русских в группе было очень мало). Она была такой по-матерински доброй и величественной, торжественной и близкой, такой нежной и одновременно суровой, с ее ласковыми объятиями! В ее материнском лоне мы отдыхали целыми неделями, мы, которые годами не имели ни дня, ни вечера отдыха, мы, чьи мысли беспокойно блуждали в человеческом познании, решая самые трудные и смелые задачи, усложняя их, создавая новые, еще более трудные. Казалось, что в скитальческой жизни появилась передышка, предоставленная нашему беспокойному мышлению. <…>
Кроме агитационных выступлений, у нас были и другие обязанности, а еще мы посещали институты и мастерские, были на приемах и т. д. Но Волга, такая спокойная, с ее тихими, такими красивыми ночами; движение волн так совпадало с движением парохода, а ритм воды с ритмом наших сердец, что усталость исчезала, мелкие заботы и страдания тонули в воде; спокойное, уверенное, ритмическое движение парохода предвосхищало в нашем жаждущем сознании, в наших мыслях путь человечества, наше движение к выбранной цели. Казалось, бури стихли[481].
Однако настоящая буря еще впереди. В Москве все готово к съезду Коммунистического интернационала. От Италии выдвинуты три делегата: Серрати, Бомбаччи и Грациадеи. Анжелика – делегат от Российской коммунистической партии, но без права выступать и голосовать. Она должна только выполнять функции переводчика и выполняет их три недели подряд. Ленин как всегда активен и бесцеремонен, он по обыкновению готов отмахнуться от любого выступления, если оно ему не нравится. Это кромешный ад, и Серрати, занимающий пост председателя съезда, ведет себя как смелый, прямой человек, преданный своей партии.
