Русские эмигранты-революционеры живут в другом мире, они не чувствуют пульса своей страны. Они до конца не верят известию, пришедшему в начале марта в Швейцарию: власть в России перешла из рук Николая II к Временному комитету, состоящему из представителей всех партий, кроме правых. Комитет разместился в Таврическом дворце, где до этого находилась распущенная царем Дума. В этом же дворце размещается Совет рабочих, который вскоре станет рычагом второй революции, Октябрьской.
Анжелика Балабанова тяжело болеет гриппом, когда по телеграфу передают эту новость. Она встает с постели и спешит в Народный дом, где собрались другие русские. Там царит ликование, однако восторг выражают не все: революционно настроенные политэмигранты не дают волю эмоциям. Меньшевики и большевики сдержанны, они не показывают на людях своих чувств. Ленинцы – самые холодные, самые выдержанные: они уже думают, как вернуться на родину, чтобы возглавить революцию. Все хотят сделать это как можно скорее, но в военное время перемещение и пересечение границ крайне затруднительно. Кроме того, возникает много вопросов: вернувшись в Россию, придется ли им делить власть с буржуазией или надо переходить к диктатуре пролетариата? Надо ли продолжать воевать или необходимо прекратить войну в одностороннем порядке? Дискуссии получаются ожесточенными.
В Цюрихе есть только один человек, который точно знает, что делать: это Ленин.
Анжелика присутствует на одном собрании большевиков и ей врезается в память фраза Ульянова: «Если русская революция не разрастется до второй и успешной Парижской коммуны, реакция и война задушат ее»[330].
Никто тогда в том маленьком зале не подозревал, что семь месяцев спустя непримечательный человек, который обращался к нам в тот вечер, станет непререкаемым вождем успешной революции и вершителем судьбы России[331].
Ленин хотел попасть в Петроград раньше других, чтобы расставить свои фигуры на шахматной доске. Меньшевики и другие российские фракции вместе с Балабановой неделями обсуждали политическую целесообразность согласия на «проезд» через Германию. В конце концов они пришли к спасительному решению: предложить берлинскому правительству обменять немецких военнопленных на равное количество русских эмигрантов, которым будет разрешено пересечь Германию. Германия сразу же согласилась: она была заинтересована в том, чтобы «внедрить» в Россию как можно больше людей, выступающих за мир. Так ее армия сможет избавиться от восточного фронта и сосредоточиться на западном, куда прибыли американские солдаты в поддержку англичанам и французам.
Через две недели после известия о революции Ленин уже прибыл к месту назначения. Ульянова совесть не мучила: он сел в вагон в сопровождении немецких солдат и с «вражескими» деньгами в кармане прибыл в Петроград. В июне смогла уехать и Анжелика. На цюрихском вокзале собралась небольшая толпа, чтобы попрощаться с «отважными» русскими товарищами, которые тащили с собой детей и чемоданы. Ехали они не в опечатанных вагонах, а в обычных поездах. Однако этим особым пассажирам не было разрешено выходить из поезда во время остановок и разговаривать с немецкими гражданами.
Уезжает несколько десятков семей. Среди них Мартов, Аксельрод, Луначарский, который вскоре перейдет в большевизм, став комиссаром народного образования, и Сокольников, который станет первым послом Советской республики в Англии. В вагоне царит бедлам. Пассажиры препираются днем и ночью. Дети плачут, потому что не могут заснуть. Фракции спорят из-за того, кто выступит с речью, когда они приедут в Петроград. Решено, что каждая группа будет иметь право на слово, а Балабанова будет выступать от имени циммервальдского движения. Предполагалось, что это сделает Роберт Гримм, но российское правительство не дало ему разрешения на въезд, так как его обвинили в шпионаже в пользу Германии.
Прибыв в Стокгольм, эмигранты получают известие, что шесть социалистов, в том числе Церетели, Скобелев и Чернов, вошли в коалиционное правительство. Разочарование огромно, особенно по отношению к Чернову: он – революционный социалист, подписавший документы Циммервальда и Кинталя, поэтому его вхождение в состав коалиционного правительства должно было быть обусловлено требованием мира. Зато благодаря Чернову удается получить визу для Гримма. Швейцарский журналист с товарищами пересекает финскую границу у Керимяки и въезжает в Россию.
