В 1918 году Балабанова хорошо понимает мысли своей соратницы, однако видит в решениях Ленина инструмент, необходимый для нейтрализации противника. Уже в 1917-м, едва приехав в Петроград, Балабанова ясно осознает, насколько отличается экономический контекст, в котором находятся российские социалисты, по сравнению с западным миром. Она смотрит на Ленина другими глазами: теперь она видит в нем не коренастого эмигранта-интеллектуала, то и дело заводящего бесконечные дискуссии, а человека, ясно мыслящего в чрезвычайно запутанной ситуации. Меньшевики и революционные социалисты тоже выступают за немедленное заключение мира и за наделение крестьян землей, но большевики, похоже, – единственная группа, предлагающая дать немедленный ответ контрреволюции.
На самом деле Ленин в меньшинстве, в его собственной группе большинство не поддерживает его. Большевики не единодушны в вопросе о необходимости немедленного вооруженного восстания. Зато у Владимира Ильича Ульянова в голове уже сложились четкие идеи. Он излагает их 4 апреля 1917 года в Таврическом дворце. Там собрались все социалисты русской галактики. Балабанова еще в Швейцарии: она читает в «Правде» речь Ленина, которая войдет в историю как «Апрельские тезисы». Тезисы, которые Каменев, Сталин и Муранов (члены редакции «Правды») не захотели публиковать, поскольку не разделяли экстремистских позиций Ленина. В марте Каменев отказался публиковать статью, которую Ленин прислал из Швейцарии: в ней он наметил все то, что скажет по приезде в Россию.
По мнению редактора «Правды», нельзя требовать от армии сложить оружие в то время, когда идет война. Однако 7 апреля Каменев публикует речь Ленина под названием «О задачах пролетариата в современной революции» и уточняет, что она выражает только личное мнение: «недопустимо, завершив буржуазно-демократическую революцию», сразу перейти к социалистической революции.
Каменев и Сталин считали, что «участвуя в войне после Февраля, солдат и рабочий защищают революцию»[344].
Ленин же считал, что «они участвуют в войне как подневольные рабы капитала». «Даже наши большевики, – говорит он своим противникам, – слишком доверчивы к правительству. Это можно объяснить только угаром революции. Это гибель социализма… Если так, нам не по пути. Пусть лучше останусь в меньшинстве»[345].
Когда в начале июня Балабанова приезжает в Россию, перед ней открывается целая галактика – революционная галактика, поделенная на тысячу частей. 3 июня в Петрограде открывается Всероссийский съезд Советов. Это «Генеральные штаты революции», где подавляющее большинство социалистов-революционеров и меньшевиков. Большевики насчитывают всего сто пять делегатов. Есть еще Троцкий со своей небольшой группой интернационалистов, число которых не превышает двадцати. Анжелика с трибуны Таврического дворца слушает яростное выступление Ленина против министра почт и телеграфа Церетели, который заявил, что нет ни одной политической партии, способной взять власть в свои руки. «Нет, такая партия существует, – гремит с трибуны Ульянов, – это партия большевиков».
Вот когда перед всеми предстает во плоти «черный зверь», «чума», беспринципное «чудовище». «Коренастый, лысеющий человек с рыжеватой бородой, одетый просто, но по моде»[346]. Ленин выступает против нового правительства, которое ничем не отличается от предыдущего, он объявляет, что его партия готова взять всю власть в свои руки. Керенский обвиняет его в желании привести страну к анархии и проложить дорогу к диктатуре. Бывший соратник Ленина Богданов[347] кричит: «Это бред, бред сумасшедшего!»[348] Даже большевики и те недоумевают и выглядят подавленными. «Только Коллонтай поддержала его, и он ушел из зала, не воспользовавшись правом реплики»[349]. Однако в зале, судя по аплодисментам, речи Ленина вызывают одобрение. Солдаты воодушевлены тезисами этого большевика, который излучает почти нечеловеческую энергию и предлагает взять в руки оружие и выступить уже не против немцев, а против капиталистов, который призывает к передаче всей власти Советам. Ленин говорит, что социалистам, вместо того чтобы заседать в правительстве вместе с «господами капиталистами», следовало бы их арестовать.
Вот уже несколько недель бледный большевик со слегка раскосыми глазами бьется над этими вопросами и думает, как организовать партию: он уже яростно выступал против объединения социал-демократических фракций, обосновывал позиции «циммервальдских левых», выступал за выход из Второго интернационала с целью создания коммунистического. 4 апреля на партийном собрании, посвященном как раз обсуждению объединения с меньшевиками, Ленин объяснил, что пришло время «сменить белье: надо снять грязную рубашку и надеть чистую»[350].
