Поэтому «устранить» нужно самого авторитетного и заслуживающего доверие оппонента, самого прямого наследника Карла Маркса, критиковавшего роспуск российского учредительного собрания, революционера, который боролся против войны и который основал вместе с Гуго Хассе Независимую социалистическую партию. В своем памфлете «Пролетарская революция» Каутский отмечает, что большевистский режим – это новая форма абсолютизма; он отрицает, что по Марксу диктатура пролетариата является формой правления; напоминает его мнение, что в Соединенных Штатах и Англии пролетариат сможет захватить власть мирным и демократическим путем. По словам Ленина «ренегат Бернштейн оказался щенком по сравнению с ренегатом Каутским». Московский «красный отец» бросил ему обвинение в «вероотступничестве», и, когда уже заканчивал свою брошюру о Каутском (начатую вышеупомянутой статьей в «Правде»), в Германии была провозглашена республика рабочих и военных советов.
Он рад и может написать, что «заключение стало излишним», не понимая, что именно его идеологический догматизм и экстремизм российского правительства способствовали провалу германской революции. «Одиннадцать месяцев большевистской диктатуры в России смогли загасить любое стремление к осуществлению революции, какое только было у Социалистической партии Германии и у Каутского. Большевизму нужна была Коммунистическая Германия, но он сделал все, чтобы она стала невозможной»[417].
Балабанова не согласна с обвинениями Ленина в адрес Каутского. Она не собирается считать «ренегатом» и «предателем» человека, преподававшего марксизм в социал-демократической партии Германии. Однако Анжелика уже примкнула к ленинской коалиции и следует ее логике.
В Берлине ей не удается встретиться со своей подругой Розой Люксембург, та сидит в тюрьме за антивоенный протест. Однако она успевает встретиться с группой циммервальдцев из независимой социалистической партии Каутского. Встреча происходит в одной из комнат Рейхстага. Анжелика пытается убедить их последовать примеру большевиков, но у ее собеседников много сомнений. Они хотят знать, что на самом деле происходит в России, спрашивают, правда ли то, что пишут западные газеты о политических репрессиях и расправах над товарищами. А как поведут себя французы и англичане? Поддержат они немецкую революцию или будут сторонними наблюдателями, как в случае с русской революцией? А если в Германию все же войдут армии победителей? Анжелика, оправдывающая «красный террор», не может дать убедительного ответа и уходит с отчетливым ощущением, что эти товарищи определенно выбрали другой путь. Она очень огорчена.
Как только поезд, на котором она едет в Цюрих, переезжает границу, она с удивлением читает в газетах заметку о себе. «Анжелика Балабанова, известная революционерка, едет в Швейцарию из России со ста миллионами франков, чтобы устроить революцию здесь и в Италии». Тут же приводится история с «немецким золотом», которое она якобы получила в 1914 году для финансирования кампании социалистов в пользу нейтралитета. Теперь это золото стало российским.
Она категорически все отрицает, однако «невероятная сплетня» становится предметом шуток ее итальянских товарищей. «Сколько миллионов ты нам сегодня принесла?» – спрашивают ее, когда она появляется в кооперативном ресторане в Цюрихе[418]. Из-за этого случаются и неприятные истории. Например, один мужчина, узнав Балабанову в трамвае, просит у нее в долг семьдесят тысяч франков. Еще ей поступают предложения о покупке домов и гостиницы. Газеты пестрят сплетнями о «подозрительной Анжелике», которая приехала, чтобы устроить в стране конец света и уже занимается подрывной деятельностью в Швейцарии.
Итальянские товарищи защищают ее:
Раньше на революционную и антивоенную пропаганду в Италию рекой лилось немецкое золото. А теперь, когда история с немецким золотом, идущим на революцию, оказалась фальшивкой, вдруг появляется другая: русское золото, золото большевиков. И это русское золото, ровно десять миллионов рублей, это точно подсчитано, перед высылкой из Швейцарии раздавала госпожа Балабанова, и кому? Ясное дело – итальянским социалистам. Это следует из телеграммы одного всем известного великого человека, известного также и в Риме, где даже дети не верят ему ни на грош, который из Стокгольма, где он является специальным посланником все знают кого, пишет и телеграфирует то, что ему велено писать и телеграфировать в различные газеты, весьма патриотические и, как известно, незаинтересованные, такие как Messaggero и Secolo[419].
