— Иди нахрен, Лорел! — сказал я, ощущая себя подневольной игрушкой.
— Джеймс, дорогой, научи нашего гостя манерам, — промолвила она угрожающим тоном, и он улыбнулся.
— С радостью, мама, — ответил довольный голос, и я ощутил уже знакомое чувство давления в грудной клетке.
Боли было много. Она была самой разной. Они мучили меня около двух часов. И только потом я рухнул на пол без малейших сил, ощущая, как всё моё нутро выворачивает наизнанку.
— Это может прекратиться, только помоги мне избавиться от Невермора, и всё станет прежним, — молвил ласковый голос, но я сплюнул кровь её в ноги.
— Никогда, — произнес я из последних сил, и она недовольно покачала головой.
— Что ж… Я пыталась по-хорошему, но раз ты хочешь ощутить это снова. Ладно, — в её руке вдруг появился шприц с голубой жидкостью, а я даже не мог пошевелиться. Вспоминания то, что я ощущал, меня сковывало, и было так больно, что я не мог дышать. Я уже предвкушал эту боль. Этот ужас, что был постоянным спутником после того укола. Однако я не мог бороться. Не то страх парализовал меня, не то магия Джеймса. И она вколола мне эту дрянь. Я вновь ощутил, как по моим венам течёт кислота. Я слышал её гнусные фразы и мне рвало мозг на две части. Любовь к Уэнсдей не выдерживала этого.
— Она изменяла тебе. Ей вообще плевать на тебя. Вспомни, как она пытала тебя шокерами, хотела сломать твои колени в сарае. Она легко отдалась Джеймсу, дорогой, — говорила она, прожигая меня изнутри, и я истошно заорал, лёжа на полу и согнувшись в неестественной позе.
— Заткнись, сука, заткнись, заткнись!!! — повторял я вновь и вновь, пытаясь выгнать эти мысли из своего разума.
— Джеймс, покажи ему, — настояла она, подзывая его подойти.
— Это личное, я не стану, — прозвучал его агрессивный тон, и она вдруг жестоко взглянула на него.
— Ты предашь меня из-за какой-то девчонки? Серьезно? Я растила тебя, дала тебе дом, заботу, а ты бросишь меня из-за неё??? — давила она на него, и он поднял брови вверх.
— Ты не можешь убедить его без этого? — спросил он, злясь на неё.
— Как видишь, нет, не работает! Джеймс, не спорь! — резко оборвала она его. — Что бы сказала Лейси о твоем поведении?
— Не напоминай о ней. Сейчас, — он коснулся моего лба, и я увидел такое, о чём просто не говорят вслух. Больнее этого не было ничего на свете. Блядь, я ощутил, как она трахается с ним, словно был там вместо него. Нездоровая, отвратительная херня в моей голове росла как опухоль, заставляя меня ненавидеть её. Я буквально мечтал вырвать ей сердце. Мечтал убить их обоих, но я прекрасно понимал, что его я убить просто не смогу.
— Видишь, милый, она предала тебя. Поступила с тобой как с ненужной вещью. Словно ты для неё ничего не значишь, — звучал её голос, но мне казалось, что я уже ничего не осознавал. Я словно упал куда-то внутрь себя. В свою агрессивную, злую, жестокую версию, которая ненавидела всех вокруг. Я ощущал себя тем Тайлером, коим был тогда, когда чуть не убил её в ночь возвращения Крэкстоуна. Стало тяжело дышать. Боль поглотила полностью. И на первое место вышла месть… Такая месть, от которой мне бы потом не спалось. Где-то в глубине души другой я молил о том, чтобы меня прикончили раньше, чем я до неё доберусь. И я надеялся, что она не даст мне такого приказа, но как только Джеймс вышел из комнаты, она вдруг сразу сказала:
— Твоя цель Уэнсдей Аддамс. Любой ценой. Её труп должен красоваться на площади Невермора.
— Я понял, — ответило что-то внутри меня моими губами, и я направился прямиком в академию.
Уже там, когда она так со мной говорила. Я понимал, что он убьёт её. Понимал, что возможно сейчас было последнее мгновение моей нормальной жизни, но внезапно на меня вылетел хайд. И я знал, что это он. Прекрасно осознавал. Мы жрали друг друга около двадцати минут. Кусали, царапали, ломали друг другом стены. Но мне не было больно. Точнее не так, как внутри. Я просто разрывался между двумя своими ипостасями. И именно в момент нашего столкновения понял, что он реально влюблён в неё.
— Тайлер, угомонись, — сказал он, глядя на меня сверху вниз, и я ощущал, что у меня на рёбрах осталась рваная рана. Моя регенерация была хуже его. На нём всё заживало, едва ли он получал от меня царапины.
— Ты всё равно меня не остановишь, — закрывал я рану рукой. От злости мне хотелось убить его, но Лорел запретила мне это делать. Так что я бы всё равно не довёл начатое до конца.
— Ты и сам потом себя за это возненавидишь. Научись бороться хоть немного, в конце концов, жалкий ты слабак, — рявкнул он сиплым голосом своей сбитой дыхалкой.
— Сам ты слабак. Я убью её. Убью её так, что она узнает, что ты мне показывал, конченый ты выблядок, — только бросился я на него, как вновь ощутил эту боль. Сука. Он реально мог убивать по щелчку пальца. Грудная клетка горела. Сердце было в тисках.
