За одну секунду передо мной был уже монстр, который быстрее ветра ринулся на Крэкстоуна. Но не успел он даже коснуться его, как вдруг его одним рывком подняло вверх над землей, и он так истошно завопил, что я поняла, что что-то не так. Он словно ломал его изнутри.
— Жалкие отродья! — кричал старик, безумно гогоча зловещим смехом. Для ожившего трупа он выглядел очень даже сильным и здоровым.
— Ублюдок, — кинулась я туда же, но на моем горле будто сомкнулись чужие пальцы, и я оказалась над землей, пытаясь вдохнуть воздуха. Его посох обладал какой-то невероятной сверх силой.
— Уэнсдей, какого хрена?! — закричал Джеймс снизу, я слышала его голос и уже начинала терять сознание… Вокруг происходил сплошной хаос.
Внезапно я увидела, как Джеймс сам поднимается в воздух, но словно безмятежно парит, рукой вбирая в себя молнии грома. И как только энергия начала насыщать его, он громко закричал, глядя на меня, и я знала, что он делает это для нас. Ему было больно. До рваного горла. Жилы на его лице напряглись. Он выгнулся в неестественную позу, потому что сила этой стихии убивала его изнутри.
— Что ты делаешь, мерзкий щенок?! — выпалил старик, пытаясь противостоять Джеймсу. Он прекрасно понимал, что тот забирает энергию у самой природы.
— То, что должен, — скупо ответил он, силой затягивая его к себе в руки.
Несколько секунд вокруг было чудовищно громко, а потом засиял очень яркий свет, ослепляя всех, и я ощутила, как падаю вниз на мокрую землю. Рядом упал и обессиленный Тайлер уже в человеческом теле. Шея Крэкстоуна оказалась в ладони Джеймса, его пальцы сжимались на ней. И он вдруг посмотрел на меня, а я просто замерла на земле, глядя в его глаза, и он еле заметно и не слышно промолвил мне, что любит меня. Я даже не успела этого осознать. Не успела понять, что произошло. Одно короткое мгновение и их обоих начало затягивать в то облако наверху, которое становилось всё меньше и меньше, а вместе с ними туда затягивало и всех этих мелких тварей из-под земли. Я раскричалась. Кинулась туда в отчаянии потому что реально не хотела, чтобы он умирал. Я не хотела чтобы его жизнь закончилась так бессмысленно. Но портал закрылся. Вместе с ними обоими… И всё, что мне от него осталось — это зажигалка в кармане школьного пиджака…В огне страданий и скорби сгорает дотла душевный мусор, облагораживая инстинкты и чувства, пламя умножает силы души, воспарившей над измученным телом… Теперь я, как никогда, понимала значение этих слов…
====== Глава 20. Кровные связи ======
Наверное, это были те самые мгновения, когда ненависть к себе не была чем-то приятным. Когда она была скорее напоминанием о том, что я потеряла.
Я мучилась угрызениями совести. Академия была спасена. В убийстве Лорел меня не обвинили, поскольку она официально числилась мертвой. А дважды человек умереть априори не может. Но ничего из этого не приносило мне облегчения. Разве что только свобода Тайлера. Это успокаивало и грело. Наше с ним примирение. Ведь я любила его, и он ощущал, что что-то не так потому что очень тонко меня чувствовал. И скорее всего даже понимал причину, но не начинал спрашивать первым. Хоронить было нечего. От Джеймса не осталось и следа. Поэтому он словно без вести пропал. Во всяком случае, так было написано в полицейском отчёте.
Прошло два дня, и мы с Тайлером провели их у него дома. Я не хотела быть в Неверморе. Словно была не готова смириться с теми обстоятельствами, что мы пережили.
Тайлер обнимал меня каждый вечер и даже молча я чувствовала его поддержку. Его какое-то внутреннее тепло, что грело мою душу.
В его комнате, на его небольшой кровати словно уже был наш с ним общий рай. Я не хотела из неё выходить. Но нам нужно было поговорить.
— Я всё вижу, Аддамс, не пялься на меня, — промолвил он, обнимая меня, пока мы смотрели фильм на его ноутбуке. И я знала, что веду себя как идиотка, но я не привыкла жить с такой дырой внутри себя. Разочарованием и опустошением. Я не любила Джеймса. Однако ощущение своего поражения втыкало мне под ногти иголки. Это была худшая пытка из многих, потому что я была виновата. По всем фронтам.
— Просто мне нужно…сказать, — призналась я честно, опустив взгляд. Его ответная реакция не заставила себя ждать. Глаза всё передавали. Он конечно же был разочарован в том, что я разрываюсь меж двух огней.
— Я всё знаю. И без этого, — ответил он, растянув губы.
— Я ощущаю себя хреново. Как самый худший в мире человек, — добавила я, присев на кровати, и он отложил ноут в сторону.
— Послушай, я не считаю, что ты виновата в его смерти. Но понимаю, что между вами что-то было. Однако мне не хотелось бы об этом думать. Это неприятно, — сказал он, уставившись на меня.
— Я знаю. Извини, — поправила я себя. Зря я рассказала. Если бы он сказал что-то о Глории или Софи я бы вероятнее всего вырвала ему язык. Или сделала бы что похуже. И понимала, что он также имеет право ревновать, как и я.
— Ты ведь моя. Я знаю это. И скажи спасибо, что я сейчас не пристаю к тебе, — вымолвил он, посмотрев на меня с дерзкой улыбкой.
— А? — переспросила я, не понимая его.
