— Слава Богу, что хоть переодевал меня не он, — ответил я. — Что насчет Л.?
— Почти удалось вчера. Но живот заболел, — сказала она как бы невзначай.
— И ты говоришь об этом только сейчас? Как он? Крови больше не было? — вцепился я в ее живот ладонями.
— Нет, Галпин, отпусти, — прервала она меня. — И сходи в душ. От тебя воняет пивом.
— Лааадно, — направился я в сторону ванной, прихватив полотенце. То, что я устроил, было просто позором. Теперь ее родители точно захотели бы видеть зятем Джеймса, а не меня. Господи, как же было стыдно.
Как следует отдраив себя, я пошел на свой смертный час. Извиняться перед Аддамсами. Но как выяснилось, всё было не так страшно, как казалось. Миссис Аддамс ехидно улыбалась. Мистер Аддамс пил кофе и читал газету.
— Сынок, я рад, что ты жив после вчерашнего, — улыбнулся он, отпивая чашку горячего напитка.
— Мне так стыдно перед вами, что просто нет слов. Мне нет оправдания. Извините, — искренне сказал я, опустив взгляд.
— Да всё нормально, с кем не бывает. Ты так мило признавался в любви, что мы всё забыли. Не волнуйся, Тайлер, — подмигнула мне Мортиша, поставив еще один кофе на стол.
Если честно, я думал, они даже разговаривать со мной не станут.
— И простите за цветок, — сморщил я лицо от стыда и услышал шаги моей Уэнсдей.
— Дорогая, сегодня нужно сделать перерыв, дитя слабеет. Нельзя так подвергать его риску, — обмолвилась она, настоятельно глядя на нее.
— Я знаю, что делаю, — категорично выплюнула она.
— Послушай хотя бы маму. Я боюсь потерять своего ребенка, — сказал я почти шепотом, но она сжала мне руку.
— Указать тебе, где дверь? — спросил ее грубый голос.
— Может, укажешь, где она Джеймсу? — спросил я и увидел, как он спускается. — Отлично. Помяни черта.
— Рад, что с тобой всё нормально после вчерашнего, — присел он напротив. — Всем доброе утро.
— Доброе утро, — улыбнулась Мортиша и принялась готовить и ему кофе.
— Ночью я много думал и, кажется, знаю, что можно сделать, — предложил он, скрестив на столе пальцы.
— Что? — спросила Уэнсдей сразу же.
— Знаешь магические круги для изъятия сил? — спросил он следом и она кивнула.
— Есть вариант запереть тебя в таком. Лишить твой организм магии. Когда это случится, я смогу воздействовать на нее в тебе. Ведь она сидит там с помощью чар.
— А это может сработать… — задумалась она. — Ты — гений.
— Так. Стоп. А ребенку от этого ничего не будет? Он всё-таки тоже колдун, — спросил я, останавливая их обоих.
— Временно он будет лишен сил, и всё. Но и Гейтс тоже, — ответил он, глядя на меня.
— Не знаю. Слушайте. Мне не нравится это. Я в первую очередь переживаю за здоровье Уэнсдей и малыша, — сказал я с волнением.
— Такие заклинания сложная вещь, но на беременность не влияют, Тайлер. Не волнуйся, — сказала Мортиша. Они с Гомесом были уже обо всем в курсе. Вот только отец…
— А где папа? — спросил я в панике.
— Он с раннего утра уехал на работу, сказал, что ждет нас в гости сегодня. Всей семьей, — сообщила Мортиша. — Кроме того, я даю Уэнсдей поддерживающие травы. Ей легче от них.
— Ладно… — согласился я, взяв ее под столом за руку. — Я буду рядом.
Она кивнула и ничего не сказала вслух. Но я чувствовал, что она и сама переживает. Это нормально. Ведь в ней уже был живой человечек.
Ближе к обеду Джеймс начертил все эти оккультные штуки на полу в гостиной, и поставил свечи. Шептал что-то на своем ведьмовском языке и позвал ее зайти в этот круг. Гомес и Мортиша тоже были рядом.
— Погоди… Уэнс, — взял я ее за руку. — Я что-то сильно нервничаю.
— Я тоже, но всё будет хорошо, — сказала она, поцеловав меня в лоб, и ступила внутрь, присев на пол.
Огонь на свечах разгорелся сильнее от ее присутствия.
— Извините, но я впервые такое вижу. Он очень силен, — сказал Джеймс. — Колдует из утробы, это просто реально нечто. Надеюсь, вы справитесь. Ладно, начинаем.
Он принялся шептать что-то много раз, зачем-то разрезая собственную ладонь и капая кровью на деревянный пол снаружи круга. Кровь растекалась вокруг, но не попадала внутрь.
— Работает. Закрыто, — сказал он, глядя на Уэнс. — Как ты? Что-то чувствуешь?
— Нет, ничего, — ответила она, положив руку на живот.
Я бился в тревоге, наяривая по комнате круги.
— Галпин, сядь, раздражаешь, — грубо рявкнула она, заставив меня упасть на кресло.
И буквально в одну секунду ее глаза стали черные как сумрак ночи. Полностью черные, вообще без белков. Джеймс видел это и протянул ладонь, пытаясь вытащить её из нее. Напряжение было невыносимым. Я не понимал, что происходит. Он удерживал свою ладонь в воздухе, а Уэнсдей сидела в позе лотоса с этим жутким выражением лица и черными глазами.
Внезапно огонь погас и в комнате был лишь естественный свет, исходящий от окна. Она открыла свои глаза, оглядываясь, а он опустил ладонь.
— Получилось??? — спросила она с восторгом. — Получилось, да?
— Похоже на то, — сказал Джеймс, озадаченно глядя на нее. Мортиша и Гомес замерли от увиденного.
И стояли, практически не шевелясь.
— Как малыш? — задал я вопрос в сомнениях. Мне было не по себе.
