Знает меня несколько дней, а рассказывает все, словно мы с ним тоже знакомы с детства. Я никогда и ничего не рассказывала подругам и друзьям, даже маме. Так, сухие факты, родилась, закончила школу, работала, вышла замуж, родила дочь, развелась. У меня не было потребности посвящать в свои переживания весь мир. Всему миру не до меня, у него и так проблем хватает. С мужем мы никогда не обсуждали книги, музыка нам нравилась одинаковая, и в кино мы любили вместе ходить — и этого достаточно! Просто я влюбилась в него с первого взгляда. Почему? Не знаю.
Гаспар — такой красавец, разве у него нет никого, кому поплакать в жилетку? Сколько у него было женщин? Скольких он любил? Что у нас с ним дальше будет? Ничего! Может, я, конечно, и съезжу еще в Париж, чтобы с ним встретиться. И все. Он во Франции, я навсегда останусь в России, просто не смогу уехать. Там все слишком красивое и слишком чужое для меня. У нас нет будущего — это я точно знала, но каждый день я ждала его звонка!
Долговязый мальчик лет пятнадцати в парке под окнами играл со своим другом, он каждые вечер приходил сюда. Его лабрадор значительно вырос по сравнению с тем, когда я увидела его в первый раз около года назад. Они бегали и прыгали через маленький заборчик. Забавная дружба — самая крепкая на Земле.
Заглянула к Дарье в комнату, они с подушкой и Масиком давно спят. Странная любовь к виртуальному нарисованному мальчику. Я ее понимала. Несколько лет назад, когда дочка была еще маленькая, я около года просидела за сетевой игрой. Я до сих пор помню лица и имена своих соклановцев. Удачи и побед вам на пустоши! Вы навсегда останетесь в моем сердце. «Пойду спать, завтра на работу», — сказала сама себе я, но не уснула опять до пяти.
Утром во дворе меня ждала странная картина. Мой сосед, не знаю, кто по национальности, но явный южанин, торговался с двумя людьми на арабском и ломаном английском. Они стояли около раздолбанной классики и жарко спорили. Эта машина уже стояла тут, когда мы въехали в этот дом. Она явно была не на ходу. Колеса уже наполовину вросли в землю. «Так эта его машина! — подумала я. — А зачем она этим людям — явно иностранцам из далеких южных стран?» В последнее время их появилось много в мурманской области, они пытаются проехать на территорию Евросоюза через Финляндию. Зачем им машина, я так и не поняла. Вечером она все так же уныло стояла во дворе. Видать, не сошлись в цене.
Весь август прошел в суете и сборах к школе, новая работа — тоже стресс. Только по вечерам я знала, что позвонит Игорь, и я сразу забуду всю кутерьму и растворюсь в его взгляде, если Skype опять не зависнет, конечно.
Первый округ Парижа, улица д'Альже. На последнем этаже старинного дома в открытом окне стоит голая женщина. Лицо ее отображает безумие. Прохожие внизу стоят кольцом. Полицейские уже в подъезде ломают дверь. Дверь сдается, женщина прыгает вниз на проезжую часть.
Дни шли один за одним, одно и то же: работа, Дашина учеба, разговоры с Гаспаром, дожди, второго ноября пошел снег. Сегодня у меня был выходной, последний перед увольнением. Когда я устраивалась на работу, я, естественно, не сказала, что хочу уехать на неделю в ноябре. И когда встал вопрос о подмене, выяснилось, что людей и так не хватает, что на меня рассчитывали, и что никуда не отпустят. Пришлось писать заявление на увольнение с отработкой в две недели. Моя отработка заканчивалась девятого ноября, на десятое Гаспар заказал для нас билеты. Каникулы к тому времени уже заканчивались, пришлось писать в школе заявление, что мы на неделю улетаем. Можно, конечно, было уйти без отработки, так как трудовую уже давно никто не забирал, но не хотелось ссориться, город не очень большой, а найти работу, когда вам за сорок, тяжеловато, и так приходилось всем врать насчет возраста. Все хотят двадцатилетних с высшим образованием и стажем работы не менее пяти лет.
Игорь, разумеется, знал, что у меня выходной, и позвонил утром. Я шла к компьютеру с мыслями, что опять разразится нешуточная баталия о том, где мы будем с Дарьей жить по приезду в Париж.
Красные глаза и помятый вид говорили о том, что он спал ночью от силы часа два или вообще не спал.
— Что такое? — сразу испуганно начала я.
— Полетт выбросилась из окна.
— Как?! Что с ней? Она жива?
— Нет. — В его глазах тупое бессилие, нет горя или сожаления. — Она была сумасшедшей. Ничего другого я от нее не ждал.
— Ты любил ее?
— Нет.
— Но вы же были вместе какое-то время?
— Да, постоянно, время от времени, ее невозможно было любить, она постоянно всех мучила своими выходками и капризами, она звала и прогоняла, ревновала и спала со всеми подряд. Она была эгоистичной и высокомерной, обожала только дорогие шмотки и бриллианты. Она постоянно унижала меня в том, что я неудачник, что у меня мало денег, и именно поэтому нам никогда не быть вместе. Я не любил ее, мне было ее жалко.
— Знаешь, мне кажется, она любила тебя, — сказала я, потом еще долго жалея об этом.
