— Сначала ты, я еще не голодна.
Итон даже не завтракал, а сейчас время уже подходило к полудню, и он уже очень проголодался. Он взял вилку и отправил пельмешку в рот, предварительно мокнув ее в кетчуп. Она была горячей, и он проглотил ее, почти не жуя.
Сара налила ему стакан воды:
— Не торопись.
— Как вкусно.
Сара посмотрела на него, подперев рукой подбородок:
— Как там Стас?
— Его жизнь вне риска.
— Это хорошо, у него нет никаких серьезных травм, верно?
— Нет.
Доев пельмени, Итон сделал несколько глотков воды встал и сказал:
— Я пошел.
Сара подошла к нему:
— Подожди.
Итон замер, глядя на нее.
Сара подошла к нему, протянула руки и разгладила воротник его униформы:
— Тебе так идет эта форма.
— Красивая лишь одежда, да?
— Ты тоже красивый.
Итон обхватил ее руками и коснулся ее волос:
— Мне нужно идти.
Когда Итон пришел в участок, его тут же вызвали к Соломонову. Он зашел в его офис и увидел, что его стол совершенно пуст.
Он спросил:
— Соломонов, это что?
Соломонов увидел, как Итон положил рамку, и пригласил его сесть на диван.
— Я ушел в отставку, — сказал он.
Услышав это, Итон безмолвствовал почти целый день, не зная что ответить. Он и заметил, что горесть была написана на лице начальника. Соломонов любил свою работу, а уйдя с нее, он как будто потерял собственное сердце.
— Но Вы…
Соломонов жестом руки попросил собеседника ничего не говорить. Он был уверен в своем решении и думал, что сожаления не уместны.
— Я рекомендовал тебя как замену себе. Наверху еще будут подумать над этим. Покажи себя с наилучшей стороны. — Соломонов окинул взглядом кабинет и продолжил: — Мне больно уходить сейчас. Не из-за положения — из-за места. Я прожил здесь многие годы и успел полюбит здесь все.
Итон опустил взгляд. Слова утешения, которые он мог бы сказать Соломонову, не приходили к нему в голову.
— Довольно на этом. Забудь все плохое, что было в прошлом; ради меня, старика.
Соломонов похлопал Итона по плечу. Тот кивнул.
— Я не в обиде.
— Я надеюсь. Все это — моя вина, — с раскаянием заключил Соломонов.
Итон лишь молча слушал.
— Ладно, иди работай. Я наведу здесь порядок.
Соломонов поднялся, и Итон вслед за ним.
— Я Вас провожу.
По пути им встретилась пара-тройка коллег. Они поздоровались со своим начальником и выразили сожаление о том, что тот уходит в отставку. Дальше двери Соломонова никто не провожал, и он ушел один. Итон смотрел ему вслед и чувствовал, будто камень положили на сердце.
Что бы ни было в прошлом, в ту минуту все были опечалены уходом бывшего шефа. Все воспоминания о совместной работе за дверью просто так не оставишь.
— Соломонов ушел, настало время Андорова, — сказал кто-то.
— Всем за работу, — скомандовал Итон.
— Есть, полковник! — шутя ответил коллега.
— Отставить разговорчики! — вспыхнул Итон, опустив тотчас голову. Он пока еще не успел приступить к обязанностям на новой должности. Плохо так шутить.
А коллега все смеялся.
Наступило время собрания, и все побрели в актовый зал.
Вечером Итон отправился за бабушкой Стаса в больницу. Врач в это время проводил обследование, поэтому им пришлось подождать в коридоре. Бабушка сначала не поверила, что Стас попал в аварию, думала, он все выдумал. Из-за того, что она не могла принять Киру. Но уже в больнице ей стало не по себе от страха осознания того, что ее внук и правда попал в аварию.
Спустя какое-то время врач открыл дверь смотровой и выкатил Стаса. Рядом была Кира. Увидев бабушку, она остолбенела, но быстро опомнилась и подошла вместе с врачом. Всем телом бабушка задрожала, когда посмотрела на лицо того, кто был прикован к больничной койке. Она отказывалась верить, что это — ее родной внук Стас. Она невольно выдавила вслух его имя и устремилась к нему. Бабушка взяла Стаса за руку.
— Стас, внучек, проснись.
— Прошу, не дергайте, пожалуйста, пациента. У него черепно-мозговая травма, ему нужен покой.
Бабушка убрала руку, чтобы не причинить внуку еще больше вреда. А сердце ее разрывалось от страха, что с ним случилось нечто необратимое.
— С ним все будет в порядке? — слезливо спросила бабушка у врача.
— Опасности для жизни нет. Но неизвестно, когда он выйдет из комы.
— А если… а если не выйдет? — сбивчиво проговорила бабушка.
Иногда ведь не выходят из комы вообще. От каждой мысли бабушке становилось тяжелее на сердце. Она вся побледнела.
Врач поправил очки на переносице и с некой неестественностью в голосе ответил:
— Есть вероятность и этого.
Бабушку начало буквально шатать, она чуть не упала в обморок. Итон удержал ее от падения и заверил:
— Есть все шансы, что он очнется.
Бабушка вдавила ладони в лицо и с терзанием в голове промолвила:
— Это все из-за меня… Это все из-за меня…
Они ведь ругались друг с другом каждый раз, как виделись. Так и не говорили толком. Она знала, что он любит Киру, но не могла этого принять. Это из-за нее он распереживался и сел пьяным за руль.
— Прости, внучек. Это все я виновата. Проснись.
Бабушка упала лицом на койку Стаса и зарыдала.
— Зачем ты ее привел? — шепотом спросила Кира.
— Она бы все равно все узнала. Нельзя было молчать об этом.
