Итон моментально притих, но вошедшая Кира услышала его, и когда она вошла в палату и увидела, что кроме Итона и Стаса никого нет, она удивленно спросила:
— С кем ты разговаривал?
— Я разговаривал? — Итон изобразил недоумение.
— Ты сказал «чего-нибудь поесть», — уверяла Кира. — Ты голоден?
— Нет, тебе послышалось.
Кира готова была поклясться, что ее это не послышалось, и Итон действительно говорил с кем-то в палате. Она посмотрела на Стаса. Тот по-прежнему лежал в коме на больничной койке. Итон взглянул на часы. С ухода Киры прошло всего минут десять. Этого явно мало для того, чтобы сходить поесть.
— А ты почему так быстро? Уже поели?
Кира сказала, как по приходу в кафе она обнаружила, что забыла телефон и кошелек, и вернулась за ними. Бабушка осталась ждать ее там.
— Тогда бегом туда. Я побуду здесь.
Кира согласно кивнула. Но все еще ее терзал вопрос, с кем разговаривал Итон. Она бросила взгляд на больничную койку. Стас не подавал признаков выхода из комы.
— Итон, тебе чего-нибудь взять?
— Нет, не надо. Сара принесет.
— Я и забыла, — улыбнулась Кира, — что ты теперь человек семейный. Знаю, меня не было и сейчас это говорить немного поздно, но поздравляю тебя с женитьбой.
— Спасибо.
Кира вышла. Итон протяжно выдохнул. Когда Кира ушла достаточно далеко, Итон снова стукнул Романенко.
— Она ушла. Она точно что-то заподозрила.
— Да что с тобой не так? Даже девчонку надуть не можешь?
Он еще и ему претензии предъявляет?
— Стас, мать твою! Совсем страх потерял. Вот сейчас пойду и все расскажу им. Тогда они тебя на этой же койке и добьют.
— Эй-эй! Не надо! — перепугался Стас.
Итон мученически охнул и сел на стул.
— Ты тоже знай меру. А то заврешься так, что потом не разгребешь.
— Да знаю я, разберусь. Водички мне не нальешь? Пить охота.
Итон налил Стасу стакан воды и спросил:
— Из еды что-нибудь хочешь?
— Спасибо, не голоден.
Итон протянул стакан с водой. Стас вопросительно уставился на него.
— А дальше? Я же двигаться не могу.
— Не притворяйся.
— Правда.
Не то чтобы Стас не мог двигаться — он просто не хотел: все его тело болело. Итон поднес стакан к его губам.
— Убить тебя мало…
Итон приподнял голову Стасу.
— Ну что ты за человек такой злой? Что тебе моя смерть даст?
— Спокойнее будет, — невозмутимо ответил Итон. — Пей давай и в койку. Не хватало, чтобы тебя увидели.
— Не увидят. В это время никто не приходит.
Итон нарочно резко выдернул руку из-под головы Романенко, чтобы тот рухнул затылком в койку. От этого ушибы Стаса отозвались болью, от которой тот стиснул зубы.
— Хочешь, чтоб я расшибся тут?
— Может быть. — Итон злорадно ухмыльнулся в сторону перекошенного от боли Стаса. — Сильно больно?
— А ты как думаешь?
— Ну, раз сильно, значит я доволен.
Да что он за изверг такой? Друг называется. Откуда в нем такая злоба? Итон нравоучительным тоном объяснил:
— Это тебе за то, что ты обманываешь Киру и бабушку.
— Ты на чьей стороне?
— На стороне слабых.
— А я разве не слабый? Лежу тут в больнице.
— Ты-то слабый? — усмехнулся Итон. — А не ты ли эту кашу заварил?
Ответить на это было нечего. На том Итон решил, что пора закончить переливать из пустого в порожнее с другом. Пусть отдыхает.
Вскоре зазвонил телефон. Сара сообщила, что принесла еды, потом спросила, в какой палате он находится.
— Кто придет? — поинтересовался Стас.
— Сара.
Дверь палаты тихо открылась, и Сара с пакетом в руке появилась на пороге.
Итон подошел к Саре и шепотом спросил:
— Зачем ты пришла?
— Повидаться со Стасом. Заодно поесть принесла. Ты, наверное, не ел еще?
— Я же сказал, дождись, когда я вернусь, и поедим.
Сара прошла в палату и сказала Стасу:
— Я тебе поесть принесла.
— О, Сара, — пропел Стас, — ты пришла повидаться со мной несчастным или со своим муженьком?
Сара поставила пакет на стол и ответила:
— С тобой несчастным.
— И что же ты принесла?
Сара осмотрела Стаса. Выглядел он довольно неплохо, только цвет лица бледноват.
— Итон сказал, жить будешь. А я как вижу, ты живее всех живых.
— А то! Крепкий орешек. Никому не сломать.
Чтобы показать, насколько этот «орешек» на самом деле «крепкий», Итон без лишних слов надавил на ушиб Стаса. Тот застонал от боли, затем разразился проклятиями.
— Ты же у нас крепкий орешек. Что, раскололся?
Сара не сдержалась от смеха. Уж больно забавно за ними было наблюдать.
— Да ну тебя.
Романенко вытянул голову и заглянул в пакет, от которого исходил мясной аромат, пробудивший в нем аппетит.
— А что там такое пахнет?
— Котлетки с толченкой.
— А давай их сюда.
— Для тебя и принесла.
— Какая же ты заботливая. Не то что некоторые.
— Это ты про кого? — удивилась Сара.
— Э… Я про Диму. Даже не пришел ко мне.
Стас вспомнил, что Итон может с ним сделать, скажи он еще что-нибудь в его адрес, и решил «перевести стрелку». Да и не стоит говорить плохо о муже той, что любезно принесла ему поесть.
— На ноги уже встаешь? — поинтересовалась Сара.
