Всеми способами она уговаривала бывшего мужа дать ей возможность видеть сына. Он же был категорически против. Каждый день она приходила к нему в офис и рыдала. У Лукомского не осталось никакого выбора, кроме как позволить ей увидеться с ребенком, но всего на три часа.
Взяв малыша на руки, она принесла его к себе домой. Женщина разведена, изгнана из дома Лукомских, события сменяют друг друга столь стремительно, ее нервы на пределе, она жила в постоянном беспокойстве. Иногда ей хотелось плакать, и она рыдала. Порой бросалась вещами, разбивала их. От чего ребенок плакал от испуга.
В какой-то момент она обняла малыша и громко закричала. Как же больно! Разрывающая боль лишала ее смысла жизни. Однако, увидев своего ребенка, ей показалось, что есть какая-то надежда, по крайней мере, у нее есть малыш.
Но в момент, когда любовница бывшего мужа пришла забрать ребенка, а он громко назвал ту шлюху «мамой», она окончательно потеряла надежду.
Как она могла смириться с этим? От чего решила не отдавать им ребенка, дабы не позволить ему называть разрушившую ее брак женщину матерью. Во время ссоры она настолько ожесточенно пыталась вырвать из ее рук ребенка, напугала собственного сына настолько, что теперь он точно ни за что не признал бы в ней мать.
Она потеряла контроль, отняла ребенка, забрав его из рук новой матери, и спрыгнула вниз, покончив так со своей жизнью.
После чего мать погибшей девушки пришла в адвокатскую фирму Стаса, чтобы подать в суд на семью, что довела ее дочь до самоубийства.
После слов горничной Киру пробрал холодок. Она почувствовала все негодование и беспомощность той женщины. Да, ее жизнь была горькой, но как можно было так жестоко забрать его с собой?
По мнению Киры, возможность иметь детей — великое счастье, как можно желать причинить боль своему дитя?
Стас взялся за это дело, однако многие адвокаты приходили к нему со следующими словами:
— Нельзя браться за это дело. У нас никаких шансов на успех.
— Дело в том, что женщина покончила жизнь самоубийством. Продолжив бороться, мы потерпим убытки. Кроме того, погибший тоже был его сыном. Это дело — сплошная досада. Мы не должны гнаться за идеалом, нужно принять действительность.
— Какую? — спросил Стас.
Коллега ответил:
— Правда в том, что мы должны реалистично смотреть на настоящие проблемы. В мире случается множество непривычных для нас инцидентов, наша жизнь полна несправедливости. В действующем законе о браке многого не хватает. Например, считается ли преступлением измена каждой стороны? Очевидно, что нет. Это ограничивает наши полномочия по защите сторон. Есть ли смысл в победе или проигрыше в этом деле? Все люди смертны. Не будет людей — ничего не будет. Пусть мы и сможем выиграть небольшую компенсацию для родственников погибшего, но что для них эти деньги, когда человека уже не вернуть? Даже заполучив компенсацию, мы не сможем отправить изменщика за решетку, мы ничего не можем сделать против него, лишь оскорбить. Думаешь, в этом есть какой-то смысл?
Смысл слов собеседника был очевиден — не стоит ввязываться в это дело. Бесполезная трата сил и нервов.
— Неужто не возьметесь за него? — Кира понимала, что имел в виду коллега Стаса. Для них в это деле нет смысла, будет ли победа или проигрыш — не имеет значения.
Произошла измена со стороны мужа. Это его вина. Вот только подобная оплошность ограничивается лишь браком. Он не считается преступником. Он виновен, без сомнения, но преступление не совершал. Это было самоубийство, не имеющее к нему никакого отношения.
Возбудив дело, можно дойти лишь до денежной компенсации, этим все и ограничится. Кира подумала, насколько это несправедливо. Этого слишком мало, чтобы компенсировать измену. Если тот изначально ее не любил, тогда зачем женился? Чужая дама — не твоя, А значит — хороша?
Фраза неприятная, но не бессмысленная.
— Да, не возьмусь, — ответил адвокат. Стоящие позади адвокаты были согласны с его мнением. Они считали, что в этом деле нет выгоды, к тому же пострадает человек.
— А что если я настаиваю? — Стас не желал чересчур углубляться, не понимают значит не понимают. Вот только он собственными глазами видел, как семья пострадавших приходила в похоронный зал забрать прах своей дочери, чтобы предать его земле.
Больно видеть подобное!
Пусть даже изменивший жене мужчина потеряет все свое имущество, это тоже станет для него наказанием. Все узнают, что он виновен.
— К чему все это? — спросил один из адвокатов.
— Верно, смысла нет. Ну а если его нет, смысл что-то делать? Стас, раньше ты говорил, наша профессия одновременно и добра, и зла, справедливость в нашем деле не поможет. А сейчас ты основываешься на личных мотивах и идешь наперекор своим словам.
— Что было, то было, — тихо ответил Стас.
