— Дорогой, успокойся. Они же дети, они ничего не понимают, — успокоила его Оливия Владимировна. Она подошла к нему и погладила по спине.
— Хмм, — холодно улыбнулся он. — Им уже по тридцать лет, а они все еще дети? Без моего разрешения никому нельзя выходить, — произнес он, глядя на жену.
— Хорошо, — с осторожностью ответила Оливия Владимировна, боясь снова разозлить его.
Глеб помог отцу встать и произнес:
— Отец, нам нужно идти. Боюсь, что ситуация станет все более и более неконтролируемой.
Сейчас ситуация обернулась против них, но об этом знало еще не так много людей. Однако если промедлить, и эта новость продолжит распространяться, через пару дней уже будет сложно что-то предпринять.
Захар Гордеевич тоже понимал серьезность дела, с помощью сына он встал на ноги и произнес:
— Скажи водителю, чтобы готовил машину.
— Я поведу, — ответил Глеб.
— Хорошо.
Глеб с отцом вышли.
— Мама, посмотри, как папа несправедлив, — Анна обратилась к Оливии Владимировне. — Он доверяет только Глебу, и все отдает только ему.
Оливия Владимировна, конечно, понимала своего мужа. Если бы их младший сын был действительно способен, он бы непременно доверил ему компанию. А Анна была девушкой, и к тому же будучи ребенком, она потерялась и не была рядом, поэтому его чувства к ней не были такими глубокими. Учитывая трудолюбие и заботу Глеба, естественно муж ценил Глеба больше других.
— Вы заварили такую кашу, но даже не раскаиваетесь в этом, и вместо этого начинаете ссориться между собой. Отчего вашему отцу радоваться? — Оливия Владимировна посмотрела на дочь. — Ты девушка, и в будущем ты выйдешь замуж. Главное в жизни женщины — семья. Не имеет значения, попадешь ты в компанию или нет.
— Если я девушка, значит я не являюсь наследником?
Анна не ожидала услышать такие слова от матери. Какой век на дворе? Мужчин до сих пор ценят больше, чем женщин?
— Если так, почему вы искали меня, почему признали и вернули меня, если презираете тот факт, что я бесполезная? Не лучше ли было вообще не признавать меня?! — Анна заплакала и убежала наверх.
Оливия Владимировна зашаталась, еле устояв на ногах.
Максим подошел, чтобы помочь ей.
— Мама, не сердись, она не имела этого в виду.
Она махнула рукой и произнесла:
— Я так злилась, чуть не умерла. Помоги мне вернуться в комнату. Отец сказал вам не выходить никуда. Сидите дома и хорошенько подумайте, — обратилась она к детям.
— Ага, — сказал Максим, поджав губы. — Мы совершили ошибку, но мы с самого начала хотели помочь семье, просто у нас это не получилось. И я знаю, что у папы есть причины на то, чтобы поставить Греба на пост главы компании. Я не завидую и никогда не думал о захвате власти.
Дело не в том, что у него не было никаких желаний и надежд, просто его желания заключались не во власти. Если он действительно чего-то захочет, он сделает все, что потребуется. Точно так же, как было со Светой, когда из-за своего эгоизма он обманул ее о правде той ночи, сказав, что она спала с греком.
Как и говорила Аня, он на самом деле думает только о себе и лишь притворяется хорошим.
В доме Гусевых.
Илья Никитич занимался рисованием в кабинете. После того, как компания перешла к его сыну, он полностью отошел от дел. Живопись маслом была его хобби. Каждый день он проводил по три часа в кабинете, а Елизавета Родионовна сидела радом и делала ему модель. Хотя они уже были в преклонном возрасте, картина у них получалась очень красивой.
— О чем думаешь? — Илья Никитич посмотрел на Елизавету Родионовну, которая смотрела в окно.
Она пришла в себя и продолжила растирать чернила.
— Ни о чем, просто скучаю по сыну.
— Сожалеешь? — спросил Илья Никитич, опустив руку на ее плечо.
Елизавета Родионовна хотела ответить ему, как вдруг в дверь кабинета постучали.
— Пришли господа Суворовы, — раздался голос Тараса Афанасьевича.
— Разве вопрос с Суворовыми уже не решен? — руки Елизаветы Егоровны, растиравшие тушь, остановились. Тон ее речи был немного холодным. — Зачем они пришли?
Она подумала, что они пришли из-за расторгнутой помолвки. Сегодня они не смотрели новости, поэтому не знали, что произошло.
Илья Никитич сделал последний аккуратный мазок, положил кисть на подставку и сказал:
— Пошли, узнаем, в чем дело.
Дверь кабинета открылась, у двери стоял Тарас.
— Захар Гордеевич и его сын ждут вас в гостиной.
Илья Никитич кивнул ему.
— Не волнуйся, проблема об отмене помолвки решена, и он не сможет ничего сказать, — сказал он, чтобы успокоить взволнованную жену.
Опустив глаза, Елизавета Родионовна ответила:
— Я не волнуюсь.
— Какая же ты упрямая, — муж схватил ее за руку. — Пойдем.
Захар Гордеевич сидел в гостиной на диване из красного дерева, ему уже принесли кофе. Глеб стоял позади него. Захар Гордеевич поспешно встал, увидев идущего в его сторону Илью Никитича.
— Илья, друг, у меня к тебе огромная просьба.
— Просьба ко мне? — Илья Никитич громко засмеялся. — Не шути так. О чем тебе просить меня?
— Эх! — Вздохнул Захар Гордеевич. — Все из-за моих никудышных детей, от которых одни только проблемы.
