Вернулись в гостиницу они не сразу. Теперь Дмитрий не отходил ни на шаг, следуя за женой, переживая, что ее опять кто-нибудь обидит.
— Зачем ты за мной ходишь по пятам, словно я какое-то редкое животное, — сетовала Светлана.
Кто вообще ходит по магазинам, ведя за собой ораву, состоящую из детей, мужа и кучи телохранителей? Неважно, в магазине или на дороге, все все равно будут смотреть на нее в оба. Это заставляло ее чувствовать себя неловко.
— О тебе я беспокоюсь, — праведно сказал Дмитрий, — вдруг тебя опять начнут обижать?
— Я не ребенок…
— Только что ты не очень справлялась.
Светлана промолчала. На удивление ей нечего было возразить.
В противовес их беспечности, Трифон сильно рассердился из-за этой беспричинной катастрофы.
Майя беспрестанно извинялась, но не этого он желал. Алексей запер продавщицу в комнате, а она сжалась, стоя возле двери. Чувство собственной важности у нее становилось меньше, и она лишь надеялась на прощение Майи.
— Майя…
— Не могу тебе помочь уже! — тут же прикрикнула на нее Майя.
После усыновления, приемные родители относились к ней дурно, а эта сестра и вовсе ей не родная. Зато ее мать добрая. Однажды, когда Майю в очередной раз побили и отругали приемные родители, оставив ее за дверью без еды, мать той девушки приютила и накормила ее.
Помня доброту этой женщины, она разрешила ее безработной дочери помогать в магазине. Однако не рассчитывала, что та не только примется обворовывать ее, но и станет угрозами вынуждать людей покупать одежду. Неудивительно, что в последнее время казалось, словно бизнес стал идти хуже и. Оказывается, из-за нее репутация подпортилась.
— Майя, я знаю, что виновата, попроси за меня прощения у Трифона Олеговича, — прибежала она, когда Алексей перестал ее удерживать.
— Ты сама заварила эту кашу, сама и расхлебывай, я тебя спасти не могу, — Майя понимала, что Трифон злится, несмотря на свою неисчезающую улыбку. Он с детства такой — радость или гнев, ничего на лице не отражалось, одна только улыбка, даже директору он нравился. Да и понравится ли кому непопулярный ребенок, у которого весь день напролет кислая мина? По этой же причине его с самого начала и выбрал Марков Афанасий.
— Алексей, я больше не хочу видеть эту женщину, — тяжелым тоном произнес Трифон.
— Понял, — помощник схватил продавщицу за обе руки, готовясь выволочь ее отсюда.
— Майя, — засуетилась девушка, — ты разве забыла, кто приютил и накормил тебя, когда твои родители тебя избили и выкинули без еды? Это ведь моя ма…
— Довольно! — сурово перебила ее Майя. — Я уже давно за это отплатила!
Повзрослев и получив возможность обеспечивать себя, она нередко помогала им, даже дочери работу дала, а она так поступает? Из-за нее она потеряла честь и достоинство в глазах Трифона.
Последний же взмахнул рукой в нежелании более лицезреть эту женщину. Мужчина бросил пару слов Алексею, после чего тот все понял и вытащил ее из магазина, невзирая на рыдания. Вскоре ее голос стих, и все вокруг успокоилось.
— Прости. Я знаю, что это все из-за нее, а я еще и тебя тревожила…
— Как ты собираешься поступить с этим? — прервал ее Трифон. Раз уж так вышло, нет никакого толку в извинениях, которые, наоборот, ранят их чувства.
В конце концов, они знакомы с детства, повидали друг друга в нищете, несколько лет жили в одном сиротском приюте, у них всегда будут какие-то чувства друг к другу.
— Я тебе и так уже порядком хлопот принесла, слишком уж доверчивая, поэтому и превратила магазин в это, — вздохнула Майя. — Ты мне уже очень сильно помог. Если б с самого начала не согласился дать мне помещение под магазин, то в головном офисе мне ни за что не разрешили бы открыться тут. Если они узнают, во что превратился магазин, то, вероятно, потребуют компенсации. Я хочу закрыть его под предлогом того, что спрос на него плохой.
— Ты хорошо подумала? — холодно спросил Трифон.
— Да, — кивнула Майя.
— Раз ты определилась, тогда не буду тебя отговаривать. Здесь…
— Я могу все отремонтировать, — Майя ни в коем случае не хотела доставлять ему хлопот.
— Хорошо, — Трифон тоже много не говорил, все-таки все они взрослые люди, у каждого свои мысли и точка зрения.
— Я провожу тебя, — предложила Майя.
Трифон не отказался. При входе в магазин была небольшая ступенька, и кто-то должен был помочь.
— Это правда не лечится? — опустив голову, Майя посмотрела на него, а в ее взгляде скрывались невыразимые эмоции. Пожалуй, чувствовала она себя еще хуже, чем сидящий на инвалидном кресле Трифон.
Обе его ноги были здоровыми, когда его забрали, а сейчас он на инвалидной коляске, наверняка недуг приобретенный.
Слегка прищурив глаза, Трифон вспомнил минувшие события. Прежде он мог ходить по дороге, пока не произошел несчастный случай. Когда он вместе с приемным отцом осматривал фабрику, начался пожар, который повлек за собой взрыв — из-за него он и повредил ноги, спасая последнего, и оказался в инвалидном кресле.
— Сложно, — выражение на лице Трифона не изменилось, однако про себя он переживал. В конце концов, никто не согласится стать инвалидном, не имеющим возможности позаботиться о себе.
