— Иди, иди домой, вы мне уже надоели, — Фадей притворился, что ему неприятно на это смотреть.
Ужин прошел хорошо. После него Илья и Анфиса поехали домой.
По дороге она несколько раз посмотрела на своего мужа прежде, чем решилась спросить:
— Все хорошо?
Ответа не последовало.
— Прости…
Она начала извиняться, и тогда Илья перебил ее:
— Она беременна.
Слова застряли в горле у Анфисы, поэтому она ответила лишь спустя некоторое время.
— Как долго?
Илья съехал на обочину и молча закурил. Анфиса не торопила его с ответом и терпеливо ждала. Она понимала, что в данный момент он, возможно, испытывает бурю эмоций в душе. К тому же, это произошло совсем недавно.
— Пусть рожает, — безразличным голосом произнесла вдруг Анфиса.
Илья выпустил облако густого дыма. Разумеется, он не мог отказаться от своего ребенка, но ведь он будет незаконнорожденным.
— Я завтра же позвоню родителям и скажу им, что беременна. Когда Елизавета родит, я выдам ее ребенка за своего, тогда он не будет считаться внебрачным и сможет пользоваться всеми правами семьи. Когда я уйду, возле него останется и семья Ласман и семья Гусевых. Таким образом, рядом будут люди, которые о нем позаботятся и окажут необходимую поддержку, даже когда он вырастет.
— И ты так просто уйдешь? — усмехнулся Илья, впервые выразив жене свое недовольство.
Анфиса поджала губы. Она не могла не признать, что все это произошло из-за ее эгоизма.
— Прости…
— Я ничего не хочу слышать, — перебил ее Илья.
Анфиса опустила глаза. Больше ей нечего было сказать.
— Я позволю тебе уйти, когда родится ребенок. Но пока ты будешь оставаться дома и сама присматривать за ней. Я переживаю за нее, потому что существует угроза выкидыша. Врачи говорят, что она нуждается в покое и отдыхе.
— Хорошо, можешь быть спокоен, я обо всем позабочусь.
Вместо того, чтобы вернуться домой, Анфиса сразу же отправилась в больницу. Убедившись во всем, на следующий день она объявила о своей беременности. Обе семьи были чрезвычайно рады этой новости.
Таким образом, Елизавета начала жить в ожидании рождения ребенка. Помимо слуг, Анфиса также сама заботилась о ней.
— Тебе нездоровится? — спросила ее как-то после обеда Анфиса, заметив, что та совсем мало ест.
— Нет, — покачала головой Елизавета в ответ. — Ведь вы здесь со мной…
— Не волнуйся, ты носишь под сердцем ребенка Ильи, а значит, я сделаю все возможное, чтобы тебе было хорошо, — успокаивала ее Анфиса.
Она переживала, что у Елизаветы было тяжело на душе, ведь нелегко жить, зная, что придется расставаться с собственным ребенком и называть другую женщину его матерью.
— Наш брак — это не только дело двух людей, ведь еще необходимо считаться с интересами обеих семей. Понимаешь? — пододвинув стул к кровати, Анфиса села рядом с ней и взяла ее за руку.
Семья Ласман никогда не занималась бизнесом, однако в городе они всегда имели большое влияние. Что касается семьи Гусевых, то они обладали наибольшим потенциалом в сфере коммерции и всегда отличались талантом в этом деле, однако им требовалась поддержка официальных чиновников. Таким образом, заключив союз, обе семьи лишь выигрывали от этого. Хоть их дети и не испытывали каких-либо чувств друг к другу, однако они были вынуждены учитывать семейные интересы и отказаться от своих собственных.
Елизавета знала, что их брак был заключен именно по этим причинам, а на деле у них не было друг к другу никаких чувств.
— Твой ребенок станет наследником семьи Ласман и Гусевых, в будущем это будет для него большим преимуществом, — произнесла Анфиса, положив руку на еще плоский живот Елизаветы, по которому вовсе не было заметно, что она уже на втором месяце беременности. — Я пока не могу позволить тебе официально выйти замуж за…
— Я знаю. Вероятно, ваш развод вызовет массу недовольства у обеих семей, ухудшение отношений между вами и даже вражду. Но, возможно, ребенок станет для них новым поводом для объединения. К тому же, это благотворно скажется на его будущем, ведь у него за спиной будут такие влиятельные бабушки и дедушки… — говорила Елизавета.
Она все прекрасно понимала, однако в душе ей по-прежнему было тяжело с этим смириться.
— Прости, я…
Анфиса терпеливо смахнула с лица Елизаветы пару слезинок. Она знала, что такое нелегко принять.
— Поверь мне, ты получишь официальный статус супруги Ильи. Вот только с ребенком такого сделать не получится, поэтому мне придется выдать его за своего собственного. Ты можешь во всем винить меня, ведь если бы не я, то всего этого бы не случилось.
Елизавета знала, что Анфиса была не причем. Если не она, возможно, от семьи Черкасовых уже вообще ничего бы не осталось, а брат сидел бы в тюрьме. Только она одна была ответственна за все, что с ней произошло, и не могла винить в этом кого-либо еще.
— Нет, ты ни в чем не виновата. Я сделала все сама. На все есть воля Божья. К тому же, ребенку будет с вами намного лучше, чем со мной…, — сказав это, она горько заплакала, впервые за долгое время.
