Светлана не стала поддерживать эту тему разговора и лишь легко усмехнулась.
В машине стало тихо. Светлана смотрела из окна и молчала. Трифон тоже ничего не говорил: боялся, что от разговоров ему станет еще больнее. Ничто не ранит душу так глубоко, как чувство, когда человек, которого ты любишь, посвящает себя кому-то другому.
Трифон и Светлана сидели в одной машине, и оба боялись тишины, возросшей над ними.
— У меня есть одна догадка, — вдруг сказал Трифон.
— Какая догадка? — спросила Светлана.
— Дмитрий может быть сыном Елизаветы Родионовны.
Это лишь догадка Трифона. Догадка, основанная на известной ему информации.
— Мой приемный отец предлагал мне взять в жены дочь Елизаветы. Еще он рассказывал, что она когда-то родила ребенка и вышла замуж за Илью Гусева. Но где сейчас ее ребенок?
Светлана не ожидала, что Трифон догадается до этого. Все внутри нее разбушевалось, но вскоре утихло. Она с усилием приняла невозмутимый вид и отметила:
— А у тебя богатое воображение.
— Моя догадка неверна?
Светлана улыбнулась в ответ, сохраняя внешнее спокойствие.
— Ты уже сказал, что это лишь догадка. Доказательств этому нет. Еще и меня спрашиваешь. Мне-то откуда знать?
Машина остановилась у отеля. Светлана открыла дверь и попрощалась с Трифоным. Но когда она поднялась, оказалось, что ее пальто зажато в щели в сиденье. Трифон принялся помогать Светлане вытягивать полу пальто.
— Этот автомобиль модифицирован особым образом. Должно быть, это место плохо сделано, поэтому здесь такая большая щель.
Переоборудование салона машины было сделано с учетом ограниченных возможностей ее владельца.
Трифон наклонился к Светлане так близко, что со стороны казалось, будто один шепчет другому на ухо что-то по секрету.
— Готово, — объявил Трифон.
Наконец, Светлана высвободилась из западни сиденья. Трифон улыбнулся и спросил:
— Должен ли я купить тебе новое пальто взамен?
— Не стоит, — вяло ответила Светлана и вышла из машины.
И тут, обернувшись, она увидела, как в дверях стоит фигура мужчины с озлобленным выражением лица.
— Чем вы здесь занимаетесь? — Послышался глухой голос будто бы из его груди.
Молчание.
Три секунды тишины — и Светлана, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, ответила:
— Он подвез меня.
Дмитрий рассмеялся. Глаза его заполонила тьма. Он мог сколько угодно считать себя хладнокровным, но совсем не хладнокровно он выпалил:
— Подвез тебя? И для этого он так прильнул к тебе? Это мне кажется, или у кое-кого на тебя есть планы?
Услышав это, Светлана закатила глаза. Какой же он твердолобый!
«Дима…»
— Иди. — Дмитрий не дал Светлане объясниться.
Сердце стучало в ее груди. С переполнявшей ее тревогой Светлана вошла в отель.
— Трифон Олегович, выходите, поболтаем. — Голос Дмитрия прозвучал спокойно, но это спокойствие лежало лишь на поверхности.
Алексей помог Трифону выйти из машины. Дмитрий, не глядя на него, направился к зеленой зоне у отеля. Трифон последовал за ним.
— И что вы хотите мне сказать, Дмитрий Ильич?
Дмитрий резко остановился. Он повернулся и взял Трифона одной рукой за воротник с такой силой, что приподнял его с коляски.
— Вы не поняли моего предупреждения?
Дмитрий туго стянул шею Трифона. Сквозь сдавленное горло тот прохрипел:
— Нет, Дмитрий Ильич, думаю, вы ошиблись. Я встретился со Светой лишь чтобы спросить ее об одном деле.
Дмитрий холодно усмехнулся. Он явно не верил ему. Может быть, Светлана ни о чем и не помышляла, но помыслы Трифона виднелись ему ясно как белый день. Трифон продолжил:
— О том, что было тогда, думаю, лучше, чтобы рассказала сама Света, и тогда все станет ясно. Нам не стоит тратить на это свои время и силы. Это было так давно, что разузнать обо всем самим будет очень непросто.
Дмитрий усилил хватку. Он чуть притянул Трифона к себе и навис над ним с угрожающим видом.
— Да, меня интересует, что там с Елизаветой. Но я ни за что не буду заставлять свою жену говорить то, что она не хочет говорить. А что до вас — вы перешли черту. Нашему уговору конец. С этого момента каждый сам за себя.
Договорив, Дмитрий отпустил Трифона и тот рухнул на свою коляску так, что она пошатнулась из стороны в сторону, будто разваливалась. Трифон не сдавался:
— А вы думали, Дмитрий Ильич: если кто-то намеренно будет умалчивать об этом, многое ли мы сможем узнать? Или как много времени потратим, чтобы все выяснить?
Дмитрий замер и закусил губу.
— И что если не узнаем?
Дмитрий и Трифон преследовали разные цели. Трифон хотел узнать о событиях прошлого потому, чтобы отомстить за отрубленный палец вместо приемного отца. Дмитрий же хотел обо всем разузнать из чистого интереса к Елизавете Родионовне. Знает ли отец, почему вторая жена скрывает свою фамилию?
Было ясно, что Елизавета точно хранит какую-то тайну. Дмитрий хотел ее раскрыть, но не мог принудить Светлану сказать все. В глубине души он боялся узнать правду. Он чувствовал, что то, как Светлана переменилась к нему, связано с этим. Он знал, что это не просто тайна, а нечто, что касается его самого. Вот такое противоречие: он хотел правды — и он боялся правды.
