Оказалось, Екатерине Алексеевне было известно крайне мало, она даже не знала о том, что настоящей матерью Дмитрия была вовсе не Анфиса.
— А что ты думаешь о Елизавете Родионовне? — Снова спросила Света.
Екатерина Алексеевна немного подумала и метко ответила:
— Знаешь, пусть она вышла замуж за Илью Никитича не в лучшее время, она не была плохим человеком. Казалось, ее здоровье оставляло желать лучшего, однако она никогда не донимала пасынка упреками и не предавала, напротив, вела себя очень порядочно. А самое главное, то, что меня действительно восхищает, она не родила от Ильи Никитича. В конце концов, в то время она была еще очень молода, а для любой женщины печально не иметь собственных детей.
Светлана опустила глаза, ее сочное яблоко, казалось, потеряло вкус. Позвонив сегодня утром, Артур Родионович заставлял ее отказаться от переиздания «Шармез».
Изначально, под давлением семьи Ласман, Елизавета использовала наследство Черкасовых в обмен на брак с Ильей Никитичем. Все лишь ради того, чтобы остаться с сыном. Даже если он не знал ее.
Свете было это известно, и она не могла притворяться в обратном и судить, верно ли поступили. К тому же поведение семьи Ласман уже выходило за рамки разумного.
Она крепко сжала кулаки, и решила, что не будет ни о чем сожалеть. Свете хотелось подробнее расспросить Екатерину Алексеевну о Фадее, ведь та работала в семье Ласман, и наверняка, знала, что он из себя представляет.
Но как только она собралась задать ей вопрос, то услышала голос матери:
— Света.
Виктория Александровна вымыла Пашу, и мальчик уснул пораньше, уставший после дороги.
Женщина хотела поговорить с дочерью и, увидев ее на кухне, позвала к себе. Тут же вспомнив, что у матери был к ней разговор, Светлана отложила яблоко и вышла:
— Мама, что случилось.
— Пойдем. — Виктория Александровна повернулась и пошла в комнату, а дочь последовала за ней.
Зайдя внутрь, пожилая женщина попросила:
— Закрой дверь.
Светлана выполнила просьбу, села у кровати и спросила:
— Мама, о чем ты хотела поговорить?
Виктория Александровна взволнованно сжимала ладони, не зная, с чего начать, ведь больше всего она опасалась возражений со стороны дочери.
— Как прошла поездка? У вас все хорошо? — Женщина попыталась немного разрядить обстановку.
Светлана прекрасно понимала, о ком она говорит, и как раз собиралась рассказать ей о своем решении:
— У нас все отлично, я хочу быть с ним.
Виктория Александровна подумала, что новость хорошая и сказала:
— Что ж, он отец твоих детей. Может, вашими судьбами распорядились свыше и после стольких трудностей вы наконец обрели друг друга. Ваш брак заключили еще с самого детства, и так уж вышло, что ты родила от него ребенка. Пожалуй, это не назовешь иначе, как судьба.
— Света … — Мать прервалась на полуслове.
— Послушай, мама, ты можешь сказать мне все, что угодно, я же твоя дочь, — Светлана взяла мать за руку.
Виктория Александровна посмотрела на свою дочь, и, набравшись храбрости, сказала:
— Я снова выйду за Макара.
Светлана не могла поверить своим ушам. Это было как гром среди ясного неба, как будто ее оглушили и облили холодной водой с головы до ног, все ее тело онемело.
Виктория Александровна поспешно взяла ее за руку:
— Дочь моя…
Света оттолкнула ее, встала и сделала несколько шагов назад. Она покачала головой:
— Ты забыла, как он заставил тебя развестись и отправил нас за границу? Тогда ты была беременна, а он наплевал на твое здоровье! А теперь ты хочешь снова выйти за него замуж?
— Раньше он был настоящим негодяем, но за то время, что ты уехала, он часто приходил ко мне и сожалел о том, что произошло раньше…
— И ты этому веришь? — Светлана резко прервала ее, она глубоко задумалась над сказанными словами. — Мама, как ты можешь доверять его льстивым речам? Ты должна знать, он бросил вас, и Лилию Антоновну. Он безжалостный человек. Как вы можете верить всему, что он скажет?
Виктория Александровна оставалась невозмутимой:
— Я приняла решение.
Светлана прислонилась к стене и посмотрела на мать:
— Итак, сегодня ты не спрашиваешь моего совета?
— Да, я знаю, что делаю, — она крепко сжала руки, чувствуя грусть и вину перед дочерью:
— Прости, я заставила тебя страдать….
— Меня не волнуют эти мелочи, я боюсь, что Макар снова навредит тебе!
— Я все понимаю! — мать подошла, пытаясь дотронуться до ее руки, но дочь ее оттолкнула, не желая смотреть на нее.
Виктория Александровна скрестила пальцы и уверенно сказала:
— Я приняла твердое решение!
Не было пути назад, даже если дочь была не согласна, она ничего не могла поделать:
— Я перееду сегодня!
— Почему ты так торопишься? — Света не могла понять, как можно легко простить такое отношение. — Ты забыла об Артеме? — она не хотела упоминать об этом, но, столкнувшись с настойчивостью матери, ей пришлось это сделать.
