— И, похоже, отношения у них довольно близкие. Я услышала, о чем они разговаривали.
Мужчина откинулся на спинку дивана:
— О чем?
Галина Петровна посмотрела на него, внезапно посерьезнев:
— Помнишь те условия, которые ты ей выдвинул, когда они с Ильей решили пожениться? Тебе не кажется, что она как-то слишком просто согласилась? К тому же, сам факт того, что она променяла многолетний семейный бизнес и возможность стать матерью на одного единственного мужчину…
— А что в этом странного? Она давно была в отношениях с Ильей. Если бы я вовремя этого не обнаружил, она бы сразу разрушила его с Анфисой брак. Это все Анфиса и ее чертова доброта. Она ведь вынудила меня отпустить эту женщину.
Галина покачала головой:
— Ты совсем не понимаешь женщин.
Да, возможно Елизавета готова была ради мужчины отказаться от материнства и принять решение никогда в жизни не рожать, но, чтобы так запросто отдать искусство, которое столетиями развивали ее предки… Подобный поступок был слишком неразумным.
— Да то ты там такого услышала? — спросил Фадей.
— Великого человека из женщины делает не любовь к мужчине, не деньги, а материнская любовь.
Как только женщина становится матерью, она готова пожертвовать чем угодно. Не зря с давних времен матерей воспевают за их самоотверженность.
— Что ты хочешь этим сказать? — но вскоре до него дошло. — Неужели ты думаешь, что Диму родила Елизавета? Галя, что за вздор ты несешь?!
Было заметно, что настроение у него резко ухудшилось. В его представлении Дмитрий вырос таким замечательным именно потому, что был сыном Анфисы и Ильи. Ему стало противно от той мысли, которая возникла в голове жены.
— Но я сегодня слышала, как Елизавета о нем говорила. Каждое слово, интонация — все буквально кричало, что говорит она о родном сыне. Да она даже называет его «Дима», «Димочка». Просто подумай, тогда ведь Анфиса и Илья не любили друг друга. И хотя Илья ни с кем не встречался, у Анфисы-то был любимый человек. Может быть…
— Не может! — Фадей не желал верить ни единому слову.
Да как такое возможно, чтобы матерью Дмитрия оказалась Елизавета? Бред, самый настоящий бред!
— Когда ты обнаружил в продаже шармез, Дима сказал, что со всем разберется. И что? Он это сделал? — спросила Галина.
— Он сейчас занят.
— Ладно, но как ты объяснить близкие отношения между его женой и Елизаветой? Даже их дети относятся к ней, как к родной. Дима слишком сообразительный, чтобы не знать об этой.
Галина Петровна успешно посеяла в сердце мужа зерно сомнения. Хотя все это звучало абсурдно, но все же не могло не вызвать подозрений. В то время у Анфисы действительно был парень, поэтому брак между ней и Ильей был заключен исключительно ради выгоды для их семей.
Мужчина вдруг крепко сжал руки:
— И что нам делать с этой информацией?
Галина Петровна, на время задумавшись, ответила:
— Естественно, я надеюсь, что это не так. Дима же такой замечательный, талантливый, поэтому я тоже хотела бы, чтобы он на самом деле оказался сыном Анфисы. Но… Как насчет того, чтобы пригласить его в гости?
Фадей Никонович посмотрел на жену долгим взглядом:
— Ты что, хочешь…?
— В нашем мире есть единственный способ определить, родной ли он сын Анфисы — тест ДНК, — тут же подхватила его мысль женщина.
Фадей Никонович, который тоже хотел вернуть себе душевное равновесие в этом вопросе, согласился. Когда окажется, что Дима — сын Анфисы, он вновь может быть спокоен.
Из-за травмы руки ему было неудобно использовать телефон, поэтому он попросил жену:
— Скажи, что у меня к нему есть дело.
Однако, Галина Петровна не спешила доставать телефон. Вместо этого она стояла рядом с ним, и взгляд ее стал намного серьезнее. Женщина взяла мужа за руку:
— Насчет аварии… Возможно, это не случайность…
— Ну, это ты уже надумала. Зачем кому-то причинять мне вред? — он считал, что ни в чем в жизни не провинился, за исключением домашнего ареста Елизаветы и случая с Афанасием. Кроме того, это Елизавета тогда была во всем виновата — стала любовницей и разрушила брак. Поэтому свое наказание вполне заслужила.
Галина Петровна качнула головой:
— Нет, это правда не случайность. И стоит за этим человек по имени Трифон. А еще, и Елизавета и Светлана обе знакомы с ним. И Дима, может быть, тоже его знает, — на этой фразе голос женщины оставался спокоен. — Похоже, Дима собирается отомстить за тебя. Но кто такой этот Трифон? Ты, случаем, никого не обидел?
— Это ты тоже от них слышала? — спросил Фадей.
Галина честно кивнула.
Трифон? Фадей Никонович внезапно вспомнил одно имя — Марков Трифон. Может ли быть, что этот Трифон как-то связан с Афанасием Марковым? Возможно, он узнал о том, что с ним случилось в прошлом, поэтому решил отомстить?
— Я отправлю своего человека это расследовать, и… — но фразу он так и не закончил, мысленно отметив про себя, что нужно вместе с тем сразу разобраться с ситуацией с шармезом. — Звони Диме.
Голос его звучал настораживающе серьезно. Галина сжала его руку:
— Только постарайся не выдать себя, на всякий случай, а то Дима такой умный, чуть что не так — сразу заподозрит неладное.
— Я понял, — жестко отрезал Фадей.
