Влекомая любопытством, Галина Петровна сидела и ждала появления Светланы, поэтому, в итоге, слышала и весь их диалог, в итоге узнав, что авария Фадея была подстроена.
Сердце женщины забилось сильнее. Получается, и Елизавета, и Светлана знали об это и были знакомы с виновником. Кто такой этот Трифон?
Галина Петровна буквально пылала от негодования при мысли о том, что какая-то сволочь умышленно подстроила аварию. В тот момент она перепугалась до смерти, благо, для жизни мужа угрозы не было и все закончилось поломанной рукой.
Она тайком обернулась на Елизавету. Та произносила имя Дмитрия с какой-то особой интонацией, так матери обычно говорят о своих родных детях. Она вспомнила, что Елизавета вышла замуж за Илью, пообещав Фадею, что в обмен передаст им традиционное искусство своей семьи, а также не будет иметь детей с Ильей.
Неужели, она считает Дмитрия своим собственным ребенком? Но Галина Петровна, как мать, хорошо знает, что насколько бы доброй не была, все равно не смогла бы принять ребенка другого человека, как своего собственного. Но Елизавета только что явно говорила так, словно это она Дмитрия родила.
Если задуматься, насколько же храброй должна быть Елизавета и насколько сильно должна любить Илью, чтобы выйти за него, наплевав даже не бизнес своей семьи?
И все же она не считала, что одна только любовь способна заставить человека отказаться от семьи и своей целостности, как женщины, ибо, как бы то ни было, а невозможность для женщины иметь детей всегда оканчивается исключительно сожалениями.
Если же Дмитрий действительно ее ребенок… Но дальше Галина Петровна не посмела додумывать. В этой истории скрыто слишком много щепетильных секретов. Она продолжила делать вид, что пьет воду, параллельно подслушивая. Но они уже не упоминали в разговоре Дмитрия, а все их внимание переключилось на детей.
Галина Петровна, считая, что вряд ли вынесет еще что-то для себя из этого разговора, встала и вышла через заднюю дверь.
Как только покинула кафе, она тут же набрала мужа:
— Когда ты возвращаешься? — в голосе ее прослеживались нотки волнения.
Врач прописал ему покой, но мужчина не хотел и дальше оставаться в больнице, заявив, что это всего лишь рука, такое ранение не помешает ему передвигаться, поэтому выписался. В момент звонка он как раз закончил наблюдение за учениями и вернулся в кабинет. Фадей Никонович был удивлен, поскольку знал, что жена всегда сохраняла спокойствие и редко когда в спешке звонила ему.
Расстегнув верхнюю пуговицу воротника, он, взглянув на время:
— В пять, примерно. Твой сын опять что-то натворил?
Обычно Галина теряла самообладание, только когда дело касалось их сына. Помимо Влада, мало что в этом мире могло вывести ее из душевного равновесия.
— Нет. Расскажу, когда вернешься. Приезжай как можно скорее, я буду тебя ждать, — после чего женщина положила трубку, вызвала такси и отправилась домой.
Фадей Никонович уставился на погасший экран, после чего убрал телефон, сильно нахмурившись. Да что же такого случилось, что она так паникует? И сам разволновавшись, Фадей Никонович вернулся домой раньше обещанных пяти вечера. Жена и вправду сидела, и ждала его.
Заметив, что муж вернулся, она поспешно подошла и помогла ему снять пальто:
— Доктор ведь сказал, что тебе нужно отдыхать и восстанавливаться. Но тебя же даже травмой не остановишь!
Фадей перевел на нее взгляд, ответив вопросом на вопрос:
— Что ты хотела мне сказать?
— Я сегодня была в кафе и встретила там Елизавету…
У Фадея не было ни малейшего желания слушать об этой женщине, поскольку все еще считал, что она причастна к смерти Анфисы. Когда Елизавета и Илья сошлись, Анфиса только-только родила Дмитрия. Если бы не он, если бы он не скрыл эту Елизавету, разве смогла бы Анфиса провести те годы в браке с Ильей так спокойно?
Но позже Анфиса узнала, что это он сослал Елизавету и сказала ему во что бы то ни стало отпустить ее. Хоть и считал Анфису слишком мягкой и доброй, он не мог отказать сестре, поэтому отстал от Елизаветы. А сразу после того, как Анфиса умерла, Елизавета и Илья поженились. Тогда-то он выдвинул условия по поводу их брака, но, к удивлению мужчины, Елизавета на них согласилась. И все же он до сих пор считал, что Елизавета что-то сделала с его сестрой, в противном случае, как так сложилось, что стоило ей появиться и с Анфисой сразу приключилось такое…
При мысли о младшей сестре грудь полоснуло болью.
Фадей Никонович холодно фыркнул:
— Что в этом такого удивительного? Все в одном и том же городе живем.
Галина Петровна помогла ему сесть на диван:
— Она была не одна. Привела с собой детей, а еще… — женщина вдруг испугалась, а не на воображала ли она себе лишнего.
— Что еще? — мужчина нетерпеливо уставился на жену. Вот чего разговор затевать, если в итоге молчишь?
— А еще там была Света, — ответила Галина Петровна.
— Кто?
— Жена Димы.
— Она была вместе с Елизаветой? — прищурившись, уточнил Фадей.
Женщина уверенно кивнула:
