Когда женщина вернулась в палату, Светлана лежала в кровати и, сквозь сон, увидела, что та принесла с собой какую-то постороннюю вещь. Девушка открыла глаза, затем только осознав, что в руках она держала букет роз, спросив после легкого недоумения:
— Откуда цветы?
Неужели, от Дмитрия?
— Тот мужчина, который к Вам приходил, на инвалидной коляске. Он вернулся и отдал букет, — ответила Екатерина Алексеевна, одновременно отыскав стеклянную бутылку, чтобы использовать ее как вазу для цветов.
Светлана перевернулась на бок. У нее заметно задрожали ресницы. И то верно, Дмитрий был не из тех, кто совершает подобные поступки. Девушка горько усмехнулась. Она смеялась над собой, которая сегодня была так непохожа на нее обычную. Сама не понимая отчего, она скучала по нему буквально каждое мгновение.
Ярко-красный букет значительно оживил белоснежно белую палату, благодаря чему даже она заиграла новыми, живыми красками. Екатерина Алексеевна, расплывшись в улыбке, хотела было поболтать со Светланой, но, обернувшись, заметила, что девушка лежала с закрытыми глазами. Не зная наверняка, заснула ли она, женщина, однако, не решилась ее тревожить.
Вечером из дома пришла прислуга с едой. Когда Екатерина Алексеевна позвонила, трубку взяла Елизавета Родионовна. Она думала, что это Илья звонит, но оказалось, что Екатерина. Собеседница позвонила с просьбой приготовить еды и принести в больницу, не задавала лишних вопросов.
Что же касается того, сообщать ли Елизавете Родионовне о беременности Светланы, Екатерина считала, что Дмитрий сам должен принять решение по этому поводу. Она знала об отношении Дмитрия к мачехе, поэтому ничего лишнего не говорила. Когда та спросила, зачем ей понадобилась еда, да еще и приготовленная по специальному рецепту, Екатерина Алексеевна увернулась от прямого ответа, сказав, что Светлана неважно себя чувствует и захотела чего-то легкого.
Елизавета Родионовна не стала продолжать допрос, ибо в состоянии Светланы пропажа аппетита — явление нормальное. Хотя она все еще волновалась, но вспомнив, что Илья отправился к Дмитрию, чтобы разобраться со всей этой ситуацией, она успокоилась и закончила разговор.
Еду приготовили с учетом всех тех требований, которые озвучила Екатерина Алексеевна: сбалансированное питание, идеально что на вкус, что на цвет. И хотя Светлана съела совсем немного, это уже было хоть что-то. Значит, есть она уже может.
Екатерина Алексеевна явно обрадовалась:
— Даже если понемногу можешь кушать, это уже замечательно.
Если так дело пойдет, аппетит тоже постепенно вернется.
Светлана вдруг бросила взгляд на часы — было уже семь часов вечера. А Дмитрий до сих пор не вернулся. Пока Екатерина Алексеевна собирала посуду, Светлана оперлась на изголовье кровати, взгляд ее невольно упал на букет роз, который стоял прямо перед широким окном. Как они, однако, красиво распустились. Прищурившись, она долго смотрела на них, словно впав в глубокую задумчивость.
Екатерина Алексеевна разобралась с посудой и, заметив, что Светлана провалилась в свои мысли, спросила:
— Красивые, да? Похоже, у этого мужчины довольно неплохой вкус, — заметила Екатерина Алексеевна, она не знала о флюорографии.
Розы символизирует «любовь», и Трифону это точно прекрасно известно. Учитывая, что теперь, даже зная о беременности, все равно подарил ей розы… Девушка беспомощно вздохнула.
— Что такое? Их нельзя дарить что ли? — тут же поинтересовалась Екатерина Алексеевна, не понимая, с чего вдруг Светлана так тяжко вздыхает.
— Да нет, ничего, — после чего специально сменила тему, спросив. — А во сколько он утром ушел?
Екатерина Алексеевна, задумавшись, ответила:
— Примерно часов в шесть, — она в тот момент даже не посмотрела на время. Когда Дмитрий позвонил и попросил ее прийти, было пять часов, так что, учитывая время на сборы и путь до больницы, это заняло минут тридцать, а потом Дмитрий еще обсудил с ней кое-что, какое-то время посидел у кровати Светланы и только затем ушел.
Девушка смотрела в окно. В ее нынешнем состоянии она не могла никуда уйти, но не видя Дмитрия целый день, поняла, что произошедшее нельзя было назвать «обычной проблемой». Если честно, Светлана боялась. Боялась, что ее ситуация почти безвыходная.
— О чем думаешь? Почему такая грустная? — встревоженно спросила Екатерина Алексеевна, после чего добавила. — Тебе сейчас ни за что нельзя переживать.
Девушка и сама прекрасно понимала, каково сейчас ее телу, да и пустое волнение сейчас все равно ни к чему не приведет. Единственное, что она могла сделать — не доставлять Дмитрию лишних проблем и беспокойства. Прикрыв глаза, она обратилась к женщине:
— Екатерина Алексеевна, выключи, пожалуйста, свет. Я вздремну, — из-за слишком яркого освещения она никак не могла успокоиться.
Екатерина Алексеевна ответила «хорошо», после чего выключила свет. Вскоре палата погрузилась в полумрак. Женщина сидела рядом с ней, на прикроватном стульчике:
— Поспи. Если вдруг что, сразу говори. Я буду рядом.
