— Ты с самого начала знала, должна была понимать ее мысли. Ты должна была понимать важность Дмитрия для нее. Она надеялась на счастливую жизнь для своего сына, а не на разрыв семьи после ее смерти.
Голос Ильи Никитича был тихим и глухим. Он позвал Светлану, чтобы вразумить ее. Он хотел, чтобы она не беспокоилась о прошлом, в конце концов, в этом не было ее вины. Разве она виновата? Она не могла выбирать, где родиться, она не могла выбрать своих родственников, это все зависело от ее рода.
— Я думаю, что она надеялась, что ты будешь заботиться о ее сыне. Она не хотела, чтобы вы расставались из-за ее ухода. Если ты чувствуешь стыд, просто останься рядом и позаботься о нем, позаботься о детях. Не было ни одного спокойного дня, чтобы у меня не болело за них сердце.
Что станет с детьми, если их родители разойдутся?
Илья Никитич обернулся и посмотрел на Светлану:
— Люди всегда начинают сожалеть только после того, как человек умрет, но мало кто понимает, что после смерти ничего уже не вернуть. Обещай мне, что на этот раз ты вернешься вместе с ним.
Светлана опустила глаза:
— Я обещаю, я понимаю, о чем Вы говорите.
Илья Никитич удовлетворительно кивнул:
— Я буду здесь несколько месяцев, и иногда буду приезжать, чтобы навестить ребятню.
Казалось, что он имеет в виду, что он будет возвращаться для того, чтобы проверить, хорошо они уживаются или нет. Светлана поняла его намерения и была очень тронута:
— Папа, спасибо Вам.
Все-таки, смерть Елизаветы Родионовны так или иначе имела к ней отношение, поэтому он был с ней так мягок.
Илья Никитич махнул рукой:
— Пошли внутрь, тут жарко.
Светлана ничего не ответила. Но ее сердце отнюдь не было спокойным. При словах Ильи Никитича ее сердце дрогнуло. Когда он говорил о том, что люди начинают ценить людей только после их смерти, ей казалось, словно он говорит о себе, о чувствах между ним и Елизаветой Родионовной. Он очень сожалеет о ней.
Он понимала, что она должна дорожить тем, что у нее есть сейчас, будь то любимый человек или семья. Пережив эту ситуацию, она теперь ясно знала свои чувства к Дмитрию. Они оказались так глубоки!
Когда она ступила на порог, кто-то схватил ее за запястье. Она увидела, что это был Дмитрий. Ничего не сказав, она последовала за ним.
Здесь, в восточном крыле дома, была комната, в которой он ночевал прошлой ночью. Она была чистой и просторной. Хотя дом и был деревянным, комната была оформлена в современном стиле и была очень удобна.
Дмитрий подвел ее к кровати и, ни о чем ее не спрашивая, обнял ее и поцеловал в губы. Его поцелуи всегда были властными и высокомерными. Но в этот раз все было иначе. В этот раз его поцелуй был словно нежное прикосновение воды, которая то поднималась, то опускалась вновь.
Светлана посмотрела в его темные и глубокие глаза и поняла, что муж проверяет…
Было ясно, что он либо испытывает ее, либо ждет от нее действий. Она и в правду очень хотела броситься в его объятия. Но ее нынешнее состояние здоровья не позволяло ей этого сделать.
Так и не дождавшись ее реакции, Дмитрий поник духом и тяжело сказал:
— Ты уже не хочешь обнять меня?
— Хочу.
Уныние исчезло с лица Дмитрия, и его взгляд обрел прежний блеск.
— Тогда почему не обнимешь?
— Я не могу, — сокрушенно вздохнула Светлана.
Дмитрий замолчал. Он приблизился к жене так, что его дыхание заколыхало ее волосы. Он прошептал:
— А ты смоги.
Светлана опустила рукой голову Дмитрия вниз и погладила себя по животу.
— Твой ребенок не разрешает.
Дмитрия будто окатило ведром с ледяной водой. Он рухнул на кровать. Светлана взглянула на опешившего Дмитрия и сказала:
— Есть хочу.
В животе ее урчало от того, что она ничего не ела с утра. Дмитрий поднял торс с кровати и положил на стол пирожное, которое купил Стас.
— Попробуй пирожное, то ли оно на вкус.
Светлана протянула руки, раскрыла коробку с пирожным и жадно вдохнула его сливочный аромат. Девушка заметила в себе странные перемены аппетита: то одно захочется съесть, то другое; не поесть — плохо, поесть поздно — тоже плохо: тут же одолевает голод. Раньше такие пирожные казались ей слишком сладкими и жирными, а сейчас — самое то. Дмитрий подумал, что Светлане лучше не есть всухомятку и налил ей молока.
— Не подавись. Как будто я у тебя это пирожное отбираю, — сказал он.
— Да я с утра не ела!
— А почему не ела?
— Не успела. Вчера меня Алексей забрал: Трифон хотел повидаться со мной. Так я еще на его свадьбе побывала.
Светлана совсем забыла, что Дмитрий и Трифон как кошка с собакой. Когда она вспомнила об этом, она захотела объясниться, но поняла, что объясняться ей не в чем: все было правдой. И чтобы загладить негодование Дмитрия от упоминания имени Трифона, Светлана протянула Дмитрию пирожное и сказала:
— Держи, попробуй, вкусное.
Дмитрия предложение не завлекло, и он молча уставился на Светлану. Тогда она заверила его, продолжая подносить пирожное к его сомкнутому рту:
— В следующий раз я с ним и словом не обмолвлюсь, за километр от него буду держаться. Не сердись.
