Светлана насупилась. Она же уже и так из кожи вон лезет, чтобы задобрить его. Что ему еще надо? Но ведь не может же она не пойти на свадьбу! Тем более она тогда тоже думала развеяться там.
— Не чувствую искренности, — сдавленно, будто обидевшись, ответил Дмитрий.
Она же признала, что была не права. Она хорошо себя с ним ведет. В чем она не искренна? Что ей, на колени перед ним встать?! Из последних сил сдерживаясь, Светлана задала вопрос:
— А как сделать так, чтобы ты почувствовал искренность?
Дмитрий наклонился к Светлане и загадочно ответил:
— А ты покорми меня своими губами.
Светлана обомлела. Совесть — хорошая штука, вот бы ему такую иметь! Пирожное, которое до этого протягивала Дмитрию Светлана, улетело в конечном счете ей в рот. А он перебьется!
— Это что за домогательство? Ты бы лучше свою совесть не терял!
— Совесть? А что это? Не знаю такую. Я знаю только тебя и хочу только тебя.
И не давая ей и момента на то, чтобы что-нибудь возразить, Дмитрий своими губами стер с ее губ крем от пирожного. Светлана подалась назад. Она хотела оттолкнуть Дмитрия, но с пирожным в руке это было сделать трудно. Боясь рассердить жену, Дмитрий не стал упорствовать, оторвал свои губы от ее и проглотил весь «добытый» крем. Затем он разгладил ладонью волосы Светланы.
— Если хочешь чего-нибудь покушать, скажи, я куплю, — сказал Дмитрий, улыбаясь.
Но пирожного оказалось достаточно, чтобы утолить чувство голода Светланы.
— Редьки ты послал мне?
Дмитрий утвердительно промычал в ответ. Скрываться больше не было смысла: все и так ясно. Это он отправил посыльного куда-то к черту на куличики за свежей, не магазинной редькой.
— Вкусная?
Светлана доела пирожное, запила его молоком и ответила:
— Вкусная. Только я забыла взять ее с собой.
Дмитрий отказывался понимать, что такого вкусного в простой редьке. Но раз жена ее так любит, то хорошо, пусть ест.
Дмитрий лег на кровать и распростер руки, приглашая Светлану в свои объятия.
— Полежи со мной.
Светлана легла, положив голову на его плечо.
— Ты правда хочешь, чтобы наш ребенок взял мою фамилию? — спросила она.
— Хочу.
Светлана чуть поерзала, чтобы найти удобное положение на кровати.
Она поменяла фамилию Паши и Маши по двум причинам: во-первых, она не родная дочь Лукьянова Макара, и ни ей самой, ни ее детям не обязательно носить эту фамилию; во-вторых, по традиции дети должны носить отчую фамилию. Но она никогда не думала о том, чтобы самой сменить фамилию. Ее было ничего не известно о своих биологических родителей, и она обрывками слышала о них лишь из уст других. Да и никаких теплых воспоминаний о них у нее не было. Дай ей выбор сейчас, она бы так и считала себя дочерью Лукьяновых. Потому что она хотя бы их знала. Макар Лукъянов бы ее обидел — она бы его ненавидела; он бы ее любил — она бы любила в ответ. Но сейчас… Что ей думать сейчас?
— Я запуталась. Скажи, что мне делать?
Дмитрий не понял, что хотела сказать этим Светлана, и вопросительно промычал. Девушка посмотрела на него. Их лица почти соприкасались. Светлана провела пальцами по проступающей щетине Дмитрия.
— Скажи, мне надо менять фамилию?
В действительности менять ее она не хотела. Слова Ильи Никитича запали ей в душу. Ни о Фадее, ни об Анфисе, ни о Геннадии — ни о ком она не хотела думать. Ей лишь бы тихо и спокойно жить с мужем, с детьми. Светлана прижалась головой к груди Дмитрия и слушала, как бьется его сердце.
— Ты будешь такой, какая ты есть. Не важно, какая у тебя фамилия.
Дмитрий понимал, что если бы жена хотела сменить свою фамилию, она бы давно это сделала и не стала откладывать до сих пор. Она — дочь и наследница Анфисы и Геннадия, и смена фамилии не отменит того, что в ней течет их кровь.
Дмитрий стиснул в своих объятиях нежное тело Светланы. Он не хотел, чтобы ее терзали сомнения и тревоги от всего того, что на нее навалилось.
Тогда Светлана решила, что Дмитрий прав: она такая, какая она есть. Ей достаточно того, что сказал он, чтобы освободиться от всех сомнений и страхов.
Тонкая рука Светланы накрыла талию Дмитрия.
— Мне было тяжело, когда я уехала от тебя. Все время по тебе скучала. Все время меня преследовало чувство вины. Но я не хочу, чтобы оно меня преследовало. Я хочу любить тебя. Так, чтобы не было никакой злости и обиды. Просто жить с тобой вместе.
Дмитрий поцеловал Светлану в лоб. Он держал ее в объятиях, не отпуская, и лишь тихо промычал в ответ на ее слова. Затем он спросил:
— Куда бы ты хотела поехать?
— К чему этот вопрос?
— Я хочу дождаться, когда ты родишь нам ребенка, и провести с тобой медовый месяц.
Дмитрий смотрел на Светлану в упор своими бездонными темными, но горящими желанием и решимостью глазами. Мягким как течение воды низким голосом от добавил:
— Я хочу увидеть тебя в свадебном платье. Ты будешь красива в нем.
Светлана взяла Дмитрия за воротник рубашки и с легким негодованием ответила:
— А кольцо на пальце? Даже нет совместные фотографии!
