Искренние эмоции дочери начисто вымыли все ненависть из души Дмитрия. Он наклонился и, обняв Машу, похлопал ее по попе.
— Меньше лей мне мед в уши. Телевизор теперь под запретом.
— А мультики можно? — тихо поинтересовалась Маша.
— Если откажусь, послушаешь меня?
— Да. Или буду смотреть тайно, чтобы ты не узнал. — Девочка игриво чмокнула отца в щеку. — Ты ведь не будешь меня бить, верно?
Дмитрий усмехнулся.
— Сплошные хлопоты от тебя.
— Папа, пусти. Я еще не дорисовала.
Она сегодня была полна энтузиазма и пообещала себе закончить рисунок.
Мужчина ущипнул дочку за щеку и отпустил.
Маша подбежала к доске для рисования, взяла кисть и продолжила творить. Паша опустил книгу.
— Пап, сыграем в шахматы?
Дмитрий заложил руки за спину и бросил ледяной взгляд на сына.
— Боюсь: начнешь распускать сопли, если проиграешь.
Паша неловко схватился за голову, вспоминая, как не мог смириться с проигрышем и жутко разозлился. Но сейчас он уже смирился и принял поражение. И пусть его навыки были еще далеки от идеала, но он будет становиться все сильнее и сильнее.
— Я не стану плакать, — серьезно произнес мальчик.
Дмитрий подошел и присел на землю.
— Давай.
Паша радостно раскрыл новые шахматы: на двоих, с белыми и черными фигурами.
Мальчик проиграл и в этот раз, но, осмыслив прошлый опыт, сделал несколько хороших ходов.
Начало смеркаться. Время близилось к ужину. Маша дорисовала картину, а Дмитрий с Пашей доиграли партию. Собрав вещи, они направились домой.
Ужин был уже готов. Екатерина Алексеевна как раз собиралась пойти позвать Дмитрия с детьми, как заметила их на пороге. Забрав у мужчины из рук все вещи, она улыбнулась и сказала:
— Мойте руки и садитесь за стол.
Сегодняшний ужин Василька со Светланой готовили вдвоем. Кира все это время сидела в комнате, а Стас все еще находился в беспамятстве. Василька приготовила суп от похмелья и ждала, пока мужчина проснется и выпьет его.
Маша показала свой рисунок маме, ожидая оценки. Ее навыки и правда улучшились, так что Светлана не поскупилась на похвалу:
— Прям как настоящие! Все лучше и лучше! Прекрасный рисунок. Мой руки и садись ужинать.
Довольная похвалой девочка положила рисунок, помыла руки и уселась за стол, ожидая еды.
Светлана налила детям сваренный ею суп. Взглянув на тарелки, Дмитрий не удержался от вопроса:
— А мне?
Не то чтобы он жадничал, просто очень уж хотелось попробовать суп жены.
Светлана как раз собиралась налить тарелку и мужу, и, услышав вопрос, невольно закатила глаза.
— Про тебя попробуй и забудь, — произнесла она, ставя перед Дмитрием тарелку с супом.
Тот усмехнулся.
Боль в ногах чуть поутихла, так что Кира тоже присоединилась к трапезе. Но выглядела она сильно отстраненной.
— О чем думаешь? — спросила Светлана, поставив подруге суп.
— Да так, ни о чем, — пришла в себя Кира и взяла ложку.
— Погоди, — тут же остановила ее Светлана. — Горячий. Пусть немного остынет. Чего в облаках витаешь?
— Да не летаю я…
Светлана внимательно на нее посмотрела, но решила промолчать, лишь слегка улыбнувшись.
После ужина Василька помыла посуду, а Екатерина Алексеевна помогла детям искупаться. Дмитрий со Светланой еще до этого поднялись к себе, чтобы просто побыть вдвоем.
Стас проснулся ночью, кое-как продирая глаза. Во рту сушило. Поднявшись, он налил себе воды и в сознании немного прояснилось. Он вспомнил, где находится. Тут же до него дошло, что Кира тоже была здесь. Его взгляд зацепился за дверь ее комнаты и Стас, поставив стакан, направился туда.
Стояла глубокая ночь. Было тихо. Кира наверняка спала, так что Стас решил украдкой на нее посмотреть, уверенный, что она ничего не заметит.
Ночь была тихой, свет в комнате не горел. Только сквозь шторы слегка виднелось сияние луны, помогая различать силуэт комнаты.
Стас тихо вошел.
Кира только-только легка в кровать. Ее мучила бессонница, поэтому она допоздна рисовала эскизы. Почувствовав боль в шее, она прервалась и как раз услышала дверной скрип. Она молча забралась под одеяло, закрыла глаза и притворилась спящей.
Стас этого, конечно же, не заметил — плохое освещение не давало разглядеть лицо Киры. Он осторожно взял ближайший стул, поставил рядом с кроватью и, усевшись, стал молча наблюдать за спящей девушкой.
Он о многом хотел ей рассказать, но не знал, с чего начать, как выразить свои чувства. Стас протянул руку и сжал ладонь Киры, опустив голову.
Все погрузились в сон этой темной ночью. Лишь он один бодрствовал, вслушиваясь в дыхание любимой девушки, наблюдая на ней. Как бы он ни каялся, вряд ли бы смог насладиться более умиротворенным моментом, чем этот. Он отпечатался у Стаса в сердце: прекрасный и беззаботный женский образ. Пусть Кира выглядела по-другому, но для него ничего не изменилось. Это все еще была его Кира.
